В Ростове зимой совсем не пахло – царил сочный зрелый дух поздней, сытой осени, люди на улицах были спокойные, немного медлительные, с дружелюбными лицами и все замечающими глазами, с ровной походкой, – такие люди, если наступит час, будут драться до конца.
Донбасский автобус, который должен быть перехвачен Севером, еще не приходил – пока находился в пути, а сколько он еще будет находиться в дороге, сколько месить пыль разных, совершенно разных по обустройству, по протяженности и сложности дорог – никто не знал. Поскольку дороги эти состояли из петель, досадных отклонений от главной трассы, съездов и поворотов на проселки и провинциальные одноколейки, даже на настоящие волоки, по которым ещё четыреста лет назад перетаскивали боевые струги с одной реки на другую, – по любой из них укры могли открыть орудийную стрельбу, положить пару ракет или направить туда колючие дроны.
Ни меры, ни окорота, ни совести бандеровцы не знали и вряд ли когда будут знать. Автобусный вокзал, нарядно оформленный в честь Дня защитника Отечества, а по-старому, Дня Советской Армии, продолжил быть нарядно оформленным, и декорации эти праздничные местное начальство снимать не думало; было вокзальное помещение забито до отказа, по самый порог, и если бы не теплая погода, вряд ли бы нашлось здесь место для Яско, чтобы переночевать.
Хотя вынужденная ночевка на вокзальной лавке – это последний вариант, самый плохой; куда лучше – сесть на нагретое, продавленное чьей-то задницей дерматиновое сиденье автобуса, пришедшего из Донбасса, и отправиться на нем обратно.
При возможности такой перспективы у Яско даже настроение поднялось.
Он остановил тетку с повязкой на рукаве – символом власти, наделяющей ее на этом вокзале большими полномочиями, – спросил, как идет автобус из Луганска в Ростов?
– Из графика выбился, поскольку на дороге пробил колесо, но идет, – бодро ответила тетка и этим еще немного подняла настроение у Яско.
Значит, машина верно идет, логистика, как ныне называют грамотные люди все приключения, что способны возникнуть в дороге, начиная от насморка, чирья на шее, кончая диверсантами, сидящими в придорожных кустах, правильная… А диверсантом может оказаться кто угодно – и поляк, и грузин, и сморчок с английской речью. Еще кто? Да хоть конь в пальто – кто угодно!
К сожалению, в рядах диверсантов, террористов, как слышал Яско, встречаются люди не только с русскими фамилиями и русскими паспортами, но и русские по национальности. Через несколько минут он снова разыскал тетку с командирским нарукавником, косо сидящим на батистовом рукаве – старая ткань, качественная, скользкая, если ее расстелить на полу, можно на коньках бегать и ставить рекорды, либо под музыку крутить фигуры высшего пилотажа на «снегурках», подражая Ирине Родниной.
– Скажите, автобус, когда прибудет в Ростов, долго здесь будет задерживаться или сразу же уйдет назад?
– Этого я не знаю. Связь с водителями поддерживает только диспетчер, – подумав немного, тетка озадаченно пошевелила ртом и добавила: – Даже у начальника автовокзала нет такого права.
– А билеты на обратный рейс есть?
– И этого я не знаю… Такие сведения мне не дают.
«Тогда чего же вы знаете?» – хотел было спросить Яско, но сдержал себя, промолчал: вдруг эта командирша с усечёнными правами разорется на него?
Это только на столичных трассах бывает… Там, ежели автобус допустит промедление в пятнадцать минут, ор будет стоять такой, что робкие галки немедленно сбегут из Москвы, а воробьи попрячутся по чердакам и подвалам, чтобы уцелеть от грохота голосов. А у этой тетки, несмотря на начальственную повязку на рукаве, прав нет, в общем-то почти никаких.
Автобус из Луганска пришел через шесть часов – усталый, с надорванно-сипящим мотором и такими же предельно уставшими, с красными слезящимися глазами водителями.
Яско тем временем произвел разведку: а нельзя ли в Ростове пристроиться к какой-нибудь формирующейся из добровольцев части и без особых проблем, без лишних разговоров и расспросов оказаться на Донбассе? Оказалось, нет – нельзя.
Но вот если побывать в конторе ЧВК «Вагнер» – частной воинской компании, собиравшейся также повоевать на Донбассе, – прощупать «вагнеровское» начальство на этот счет, то, может, что-нибудь и получится. С другой стороны, в «Вагнере» вообще побывать интересно. Побывать, пообщаться, пощупать, чаю вместе попить, если там, конечно, признают этот напиток.
В «Вагнере» Яско встретили улыбчивые, аккуратно подстриженные, в чистом камуфляже, с белыми подворотничками, подпирающими загорелые подбородки мужики.
Увидев Яско, они дружно, как один, отрицательно покачали головами – ну словно бы сговорились:
– Нет, старина, этот номер у нас не пройдет. Тебе, дедуля, уже поздно идти на войну.
– Почему?
– Возраст!
– А вы не обращайте внимания на возраст. Я любой норматив сдам, даже тот, о который молодые спотыкаются.
Один из «вагнеровцев» загнул палец крючком, показал его Яско.
– Крючок, он и есть крючок. Простейшая фигура в комбинации из двух пальцев.
– Говоришь, что сто двадцать раз можешь отжаться?
– Могу даже сто сорок.
