На этом утренние боевые действия закончились, бандеровцы, надо полагать, приступили к завтраку. С галетами, горячим кофеем, сырокопченой колбасой. Те, кто находится за окопами, за лесопосадкой – по сути в тылу, довольствуются уже не сухими продуктами, а тем, что им приготовит повар, яишней с салом, куриным бульоном (для тех, кто вчера перебрал), копчеными сардельками, к которым еще положена тушеная капуста… И – выпивка.
Запах сарделек дотянулся до Яско.
Этого добра у бандеровцев было много; кроме самогонки, которую, как было ведомо, производили они сами в количестве гораздо большем, чем могли выпить, пополняли свои «винные подвалы» заморскими бутылками. Тут и ликеры с золотыми наклейками были, и виски, и водки самых разных наименований, и напитки послабее, в том числе и шипучие. Бандеровцы развлекались, как могли. Пили много.
Еще перекусить не успели, как в роту прибыл комбат.
– Кто подбил танк?
– Север, взводный наш. С первого раза, – не замедлил сообщить один из бойцов, чернявый хлопец с быстрыми, словно у баскетболиста точными движениями, вооруженный старым автоматом, который, наверное, принимал участие еще в Великой Отечественной войне.
– Опыт хороший имеет товарищ, – похвалил взводного комбат, повторил, думая о чем-то своем, – очень хороший, раз с первого раза… А эту гадину, железяку, заставить пускать дым из ноздрей – штука непростая… Учитесь, бойцы!
Комбат вгляделся в противоположную сторону, в полоску бруствера, обозначившую край бандеровского окопа, поймал глазами черное пятно, плотно впечатавшееся в серый оплавленный снег – место, где граната подцепила вражеский танк.
– Второй ушел, – проговорил Яско виновато, – не успели мы его…
– Я знаю. Своего он все равно добьется… Слишком рано бандера на охоту вышел.
Танков на Украине от советской поры осталась уйма, вот они их и не жалеют, скоро за водой к колодцам будут посылать.
– Два танка на наш окоп – это не страшно, – поправив короткие усы, которыми он решил обзавестись, сказал Яско. Чтобы обзавестись усами длинными, эффектными, нужно было время. Ничего, ничего… В окопах можно не только усы отрастить, но и бороду, времени на это хватит.
– Сегодня по данным разведки, бандеровцы вряд ли будут атаковать. У них – праздник.
– Что за праздник, товарищ комбат?
– Толком не знаю. Но что-то вроде дня копченых сарделек или супа с галушками. Киев придумал очень много важных для себя праздников, успевай только стакан ко рту подносить.
– Ну, что ж… раз сегодня укры наступать не намерены, будем пуговицы да молнии на куртках чистить.
День той порой уже почти вошел в силу, небо приподнялось, выгнулось круто, будто кот у печи. Яско невольно вспомнил северные будни, когда повара на кораблях пекли караваи для своих экипажей. Вкусные были караваи, на земле такого хлеба не пекли, – то ли не умели, то ли воздух, насыщенный частицами морской воды, действовал на вкус, то ли еще что-то влияло… Внутри у него что-то сжалось. Север – это особая статья. Что на море, что на земле, в тундре среди оленей, клюквы, мха и огромных, как детские игрушки, оводов.
Хоть и не оседает в памяти Север, рождает музыку в голове, а колдовскими свойствами обладает, приваживает к себе человека, сильно приваживает, многие люди до конца дней своих его благодарят… За то, что в сердитую вьюгу, переворачивающую трактора, заваливающую набок, тяжелые бульдозеры помогли выбраться из сатанинского хоровода и доползти до теплой яранги, за то, что там добрые люди нашли стакан дорогого спирта, чтобы срочно протереть обмороженные ноги и руки, помассировать их, оживить. Без спирта тут никак не обойтись… Компании, которые собирались в каком-нибудь укромном месте в чуме или яранге за самоварчиком, наполненном ликером «Северное сияние» (смесь водки с шампанским), чтобы обсудить какой-нибудь важный вопрос типа «Что получится, если скрестить ужа с ежом?», вели такие искренние споры, что горячности их, теплоте общения спорщиков друг с другом, дотошности в поиске истины, восхитительному умению анализировать доказательства, применяемые в словесной борьбе, могли позавидовать ученые любого ранга…
Север научил Яско жизни, заставил полюбить этот сложный предмет, который в самых великих и умных академиях, к сожалению, не преподают – не готовы.
Но вершина всего находилась сегодня, конечно же, здесь, на Донбассе. Достаточно было просто повидать, что тут происходит, увидеть то страшное, что может сделать человек… Увидеть женщин с отрубленными головами, мертвых, изуродованных младенцев, мужчин, которых живьем разрезали пилами, их тела, залитые кровью, оставляли на виду, в приметных местах, чтобы другим было неповадно бороться с бандеровцами, города, превращенные в огромную кучу обломков, положенные на могилы тех, кто эти города защищал. А бойцы защищали свой народ, право говорить на родном языке и петь свои, а не тирольские или какие-нибудь голуэйские песни, сопровождаемые грохотом шотландского оркестрового барабана.
