Кольцо – это старое, отлитое из знаменитого червонного золота, муж подарил ей когда-то на свадьбу. Красивое было колечко, взгляд у продавца даже загорелся какими-то жадными лисьими огоньками.
– Можно посмотреть ваше колечко? – попросил продавец. – Очень оно интересное…
Надежда Владимировна сняла кольцо с пальца, протянула. Продавец несколько минут с восторгом рассматривал его, потом вернул Надежде Владимировне.
И тут она увидела, что кольцо-то – не ее, не Толино. Кольцо, подаренное Толей, было сработано из красноватого золота, старинного, так называемого червонного. А кольцо, которое вернул продавец, было светло-желтое, современное. Сейчас добытчики поставляют на золото-литейные предприятия только такой металл.
Не понравился этот сон Надежде Владимировне. Проснулась, включила свет, посмотрела обручальное кольцо, сидящее на пальце. Кольцо было старым, подлинным, тем самым, которое ей подарил Толя.
Что бы значил этот непростой сон, о чем предупреждал, что вещал?
А весна там, где находился муж, тоже ярилась, солнце обжигало лица людей, пели птицы, самыми звонкими, выдающимися среди них исполнителями были соловьи.
Вдруг в телефонной трубке нежные соловьиные трели перекрыл грубый кукушечный голос. «Ку-ку!»
– Ты береги себя, Толя! – попросила Надежда Владимировна.
– Я буду жить долго, – сказал Яско. – Мне это накуковала кукушка, слышишь? Очень долго…
– Все равно береги себя. Береженого Бог бережет!
Сын Севера Валерий Яско, также неудачно пытавшийся узнать обстоятельства гибели отца, встретил его во сне. Спросил прямо, не делая интеллигентских заходов ни слева, ни справа. – в лоб, что называется:
– Папа, ты такой умелый, знающий, как вести себя в бою, умеющий воевать, стрелять, маневрировать, кидать гранату, как же ты промахнулся? Что произошло?
– Да я так и не понял, что произошло. Случилось все мгновенно, я даже не почувствовал, как меня не стало, и они меня забрали. – Тут отец посмотрел наверх, показывая, куда его забрали, улыбнулся и исчез.
Сон есть сон. Но сны вещие отличаются от снов обычных. Этот сон был вещим.
Человек из вещего сна обязательно возвращается, чтобы протянуть руку и помочь тому, кто остается здесь, кто еще жив, в том числе и ближнему своему.
Младший Яско уверен в том, что он еще увидит своего отца, поговорит с ним, подержит его руку в своей руке. Только вот когда это произойдет, Яско не знал. Возможно, очень скоро.
…И ещё одна штука, деталь. Когда Сармат вышел из госпиталя, к нему явился человек в форме ополченца и передал часы. Точно такие же, как Север купил себе и показывал их Сармату второго мая двадцать второго года. Второго мая они виделись в последний раз, больше не пришлось. Переданные часы были новенькие, в упаковке, с паспортом…
– Кто вам дал эти часы? – воскликнул Сармат неверящим голосом. Он не верил в то, что увидел.
– Ты этого человека знаешь! – таков был ответ Сармату. Больше он ополченца в потёртой, тщательно отутюженной форме не встречал. – Догадайся!
Север свои обещания выполнял всегда. Выполнил и на этот раз.
В августе двадцать третьего года майор Яско получил положенный по закону отпуск и вместе с семьёй отбыл на машине в Острогожск, к матери. А куда ему ехать ещё, как не к матери – только к ней, переставшей после гибели мужа, после скорбных перипетий, связанных с этим, улыбаться. На лицо ее словно бы навсегда легла печать глубокой печали. Раньше младший Яско никогда не видел мать в таком подавленном, хотя и вполне понятном состоянии – слишком тяжелый порог она переступила, не рассчитывала, что Анатолия Геннадьевича не станет.
Улицы Острогожска были тихи. Такое впечатление, что в городе стало меньше машин, а значит, и тише сделалось, и пахло уже не бензином, а – Яско не поверил тому, что было – улицы Острогожска пахли спелым, только откаченным из ульев мёдом. Недавно минул Медовый спас, на носу, кстати, был знаменитый Яблочный спас – это православные праздники, которые, говорят, отмечали ещё язычники.
И неплохо отмечали. Когда к ульям приходили медведи, обязательно пару косолапых добывали с помощью петли, быстро разделывали и коптили. Дальше мёд закусывали печёной медвежатиной. Яблоки – тоже неплохая закуска. Праздники получались роскошные. Потом целый год вспоминали их, мечтали о том, чтобы следующие спасы наступили как можно скорее.
Так вот, улицы острогожские пахли мёдом.
– Это неспроста, – сказал Яско сыну.
– А что будет?
– Пока не знаю, но мне кажется, мёд – это к гостям.
Яско как в воду глядел. Через четыре дня позвонил Сармат, – позвонил без всяких дел, поинтересоваться, всё ли в порядке в доме его друга, не нужна ли какая помощь? Помощь не была нужна, с хозяйственными заботами, накопившимися в доме, майор Яско справился быстро, а вот пообщаться с другом отца захотелось – вдруг стало известно что-нибудь новое, и он сказал Сармату:
– Дядя Слава, приезжай-ка ты к нам! На рыбалку сходим… А?
– На рыбалку? – Голос Сармата неожиданно сделался задумчивым. – На рыбалку… Пескаря поймать, десяток окушков – дело хорошее. Ты знаешь, что пескарь принадлежит к породе благородных рыб.
– Впервые слышу.
