– Между прочим, считается ближайшим родственником осётра. Чёрную икру, конечно, не производит, но котелок ухи десяток пескарей может сделать жирным.
– Насчет того, что пескари водятся в Дону, я не осведомлён, но если понадобится, то мы и пескарей найдем, – сказал Яско.
– Вот эта готовность во что бы то ни стало выполнить боевую задачу мне нравится, – голос Сармата наполнился бодростью, – поэтому, Валера, жди – приеду. С кем-нибудь из своих.
Сармат обещание выполнил, затягивать не стал, появился в Острогожске с напарником – шурином, таким же мускулистым, скорым на ногу (и на руку тоже), одетым в новенькую пятнистую форму.
– Вот, прошу любить и жаловать, – сказал Сармат Валере, – знакомься с моим родичем.
Спутник Сармата поклонился довольно изящно, протянул тёмную загорелую руку.
– Позывной – Цыган! – проговорил он гулким, чуть надсечённым простудой басом.
Яско было интересно, знал ли Цыган его отца или нет, он хотел спросить, но постеснялся и сдержал самого себя.
– Давайте в дом, – пригласил он, – мать уже обед приготовила.
– А может, сразу на реку? – предложил Сармат. – Чего мы будем здесь под ногами путаться, мешать хозяйке? Надежда Владимировна поймёт, попрекать не станет.
– Как сказать? – уклончиво проговорил Яско. – Это зависит от настроения.
Сармат имел характер такой же жёсткий, не склонный уступать, как и отец майора Яско, поэтому майор понял: надо ехать на реку. Причём прямо сейчас, на берег Дона, не заглядывая на причалы и в кудрявые заводи Тихой Сосны. Заводи на Сосне в эту пору бывают украшены рыбаками – любителями ловить окуней и плотву поплавочной удочкой, и этого народа собирается много.
Майор Яско так и поступил – усадил гостей на заднее сиденье своей просторной машины, с кухни притащил чугунок с взопревшей картошкой, обильно посыпанной укропом, сунул в багажник, туда же определил две армейские палатки и картонный ящик с хлебом, колбасными нарезками, свежими огурцами, аккуратно разделанной селёдкой, специально приготовленной к картошке, и прочей домашней едой.
От груза такого машина даже немного присела на задние колёса.
– Дядя Слава, сколько времени ты отводишь на рыбалку? – спросил Яско у Сармата.
– Всё, что есть, то и потратим.
– А это, извини, сколько?
– Через три дня я должен быть в Луганске.
Яско ответом был удовлетворён.
– Как раз столько и нужно, чтобы поймать большую жваку с длинным носом и квадратными глазами.
Сармат все понял, большая жвака с длинным носом его не смутила, дополнительные объяснения не потребовались, – лишь засмеялся. Через пятнадцать минут отчалили, к Дону поехали по узкому просёлку, хорошо наезженному местными мужиками – вывозили сено для своих бурёнок, майор Яско этот накатанный тракт знал – другие автомобилисты не знали, ездили здесь очень немногие, поэтому просёлок сохранил чистоту, пыли было мало – в отличие от других дорог и даже троп.
Сармат быстро усёк это и поинтересовался скороговоркой, словно бы очень спешил:
– Валера, можно я включу кондиционер, первый аппарат?
Младший Яско знал, что в салоне есть кондиционер, но он сильно отличается от кондиционеров, установленных в «фурах», и стоит здесь только одна машинка, второй нет, поэтому разрешающе произнёс:
– Давай! Включай!
Сармат быстро повернул рукоять механизма, поднимающего и опускающего стекло в пассажирской двери со своей стороны, в салон хлынул поток свежего воздуха, Сармату этого показалось мало, и он попросил у Яско:
– А второй кондиционер можно включить?
– Валяй, дядя Слава! – разрешил Яско. В салон ворвалась ещё одна плотная, широкая струя свежего воздуха.
Сармат перегнулся через своего шурина, приехавшего с ним, и наполовину опустил стекло в другом автомобильном окошке. Произнёс благодарным тоном:
– Це дило!
Так, с хорошей вентиляцией, без пыли, комфортно докатили до самого Дона, до места, которое младший Яско определил как базовое для рыбалки… Раньше он бывал здесь с отцом, знал, что тут водятся голавли – рыба мясистая, сладкая, про которую рыбаки говорят: «Мясо у голавля слаще, чем у курицы», хотя обитали здесь не только голавли, но и судаки, можно было поймать и хорошего леща, не говоря уже о подлещиках, о плотве и щуках-травянках.
Травянки – небольшие молодые щучки, которых острогожские хозяйки пускают в мясорубку, а потом из фарша лепят нежные котлеты и называют их «деликатесными». Как в магазине.
Ни в московских, ни в луганских ресторанах таких котлет не попробуешь, – их там не бывает, как модно ныне говорить, «по определению». Неплохо было бы такими котлетами попотчевать гостей – довольны будут, – такая мысль возникла в голове у майора Яско, пока они катили в избранное место, где не только порыбачить можно, но и искупаться, и позагорать, и даже где-нибудь в укромном месте петли на фазанов поставить, чтобы потом на костре сварить донской шулюм – суп, считающийся в народе царским.
