– Валяй! – спокойным, почти сонным шепотом ответил Яско, вновь пошевелил плечами, давая понять, что намерен спать дальше, и закрыл глаза. Хотя сна не то чтобы ни в одном глазу уже не было – ни в одном зрачке. Он ожидал, что произойдёт дальше, пошмыгал носом озабоченно. Проскочили один поселок, состоящий из одинаковых кирпичных домов, проехали мостик через узкую темную речку и оказались на окраине другого поселка.
Тут водитель остановился. Из небольшого деревянного домика показался невысокий крепкий мужичок. Яско через прищур век оценил его: встречался с такими мужичками, они по всей России разбросаны, везде живут. И прошлое их, и настоящее с одинаковой выразительностью написано на лице. При виде таких мужиков Яско всегда проверял свои кулаки – на месте ли они?
Должны находиться не только на месте, но и быть твердыми, чтобы любому злодею свернуть набок скулы и кое-что еще.
Мужичок хоть и не производил впечатление силача, но принадлежал к категории тех самых «нутрячков», у которых вся сила внутри, наружу ничего не выступает, способных ударом кулака свалить с ног лошадь, а быку свернуть рога набок – и бык с таким соперником ничего не сделает.
– Поехали! – скомандовал мужичок дребезжащим простуженным голосом, водитель покорно тронул машину с места.
Поселок, по которому они сейчас двигались, имел странную конструкцию – расположился по обе стороны шоссе «одноразово» – в один ряд с одной стороны и в один ряд с другой, не уходил в пространство, в глубину, и не оттеснял лес, не занимал свободные земли, был очень длинным, растянулся километра на три.
Понял Яско, что время, которое займут эти три километра – его время, как только край поселка окажется позади, его время кончится. К этому надо было приготовиться.
Сказать, что Яско не имел при себе оружия, нельзя – он ведь вез наградный парадный кортик. А наградные кортики – это сталь высочайшей пробы, которая легко рубит гвозди и на лезвии не остается никаких следов – даже малых зазубрин, и тех не бывает. В Петропавловске, перед полетом, он сдал кортик старшей стюардессе, так положено, естественно, под присмотр командира экипажа, на земле же, когда пассажиры покидали самолет, девушка вернула парадное оружие, улыбнулась понимающе.
Теперь кортик должен был выручить Яско. Он накренился вправо, покосился, стараясь заглянуть в навесное зеркальце, понять, что затевает «заплечный» пассажир? Лицо у того было бурое, твердое, словно бы высеченное из камня, с резкими неприятными складками у углов рта.
Яско неспешно ощупал кортик, плотно сидевший во внутреннем кармане куртки. Понятно было, что мужик, седевший слева и позади пассажира, минут через десять накинет на него стальную удавку, сделанную из прочной гитарной струны. Такой удавкой можно легко отрезать голову, что, собственно, в ельцинскую пору случалось сплошь да рядом. Мутное было время.
Но то ли еще будет? Яско приподнялся, вгляделся вперед – много ли осталось ехать по этой длинной нудной улице? Конца пока не было видно.
Надо было потянуть время, совершить какой-нибудь отвлекающий маневр.
– Мужики, а девочки хорошие в этом населенном пункте есть? – спросил Яско и неожиданно, краем глаза засек, как водитель переглянулся с мужиком, сидящим за его спиной.
– Как и везде, – неспешно проговорил водитель. – А что, чешется?
– Да не отказался бы почесать, – Яско засмеялся безмятежно, почти радостно. – Все-таки с Камчатки еду.
– Почесон – дело хорошее. Особенно, когда девочка красивая.
Водитель вновь переглянулся с мужичком. Предложение Яско меняло их план, они заколебались.
«Чего же вы колеблетесь, дураки? – спросил их мысленно Яско. – Отобрать у меня деньги в какой-нибудь баньке, а потом утопить камчадала в местном пруду или в Москве-реке дело куда более интересное, чем мясницкая работа сталькой. Кровью ведь испачкаетесь…. Не боитесь?»
Ответа Яско ждать не стал. Сунув руку в карман куртки, он подцепил пальцами рукоятку и в следующее мгновение выдернул кортик наружу. Пырнул острием водителя в шею.
Кончик кортика пробил кожу насквозь, на шее показалась капля крови, водитель отшатнулся от него.
– Тихо, не дергайся! – предупредил шофера Яско, – не то я пырну посильнее, тебе это не понравится.
Глянул назад.
На лице мужика с каменно-кирпичными щеками глаз не было, они превратились в две узкие крохотные щелки. Таких глаз не было даже у японцев-людоедов с отдаленных островов, не говоря уже о земле Мацума. Что там поблескивает в этом крепком сжиме, какие мысли томятся, пинаясь и сдвигая друг друга в сторону, не разглядеть.
– Значит, так, – жестко и очень четко проговорил Яско. – Я допускаю, что вы меня убьете, чтобы забрать мои деньги, но во всех случаях один из вас уйдет со мной. Это совершенно точно. С двумя мне не справиться, я не успею, но с одним справлюсь обязательно. Тут даже говорить нечего. Усекли?
Машина тем временем сбавила ход, перетрухнувший, сделавшийся белым водитель вспотел так, что соленые капли посыпались с него, будто дождь, нога сама соскользнула с педали газа.
– Выметайся отсюда! – приказал Яско пассажиру, сидевшему у него за спиной. – Живо!
