— Я? — поразился господин Гольдберг. — Я должен? Может быть, меня зовут Рэмблер? А по отчеству Яндексович? И фамилия моя Гугл? А не поискать ли тебе тоннелей там, где спина теряет свои благородные очертания? Нет, вы только посмотрите на этого поца…
Господин Дрон сделал шаг вперед, и господину Гольдбергу показалось, что его сейчас будут бить. Неизвестно почему, но в сознании любого приличного еврея эта мысль если и возникает, то всегда в одной и той же форме. "Он", которого будут бить, всегда один. А "их", которые вот-вот займутся этим крайне аморальным занятием, всегда много. И тогда в сердце даже самого храброго и воинственного в других случаях еврея поселяется тоскливая безнадега. Прямо магия какая-то наваливается в этом случае на честного иудея. Организм цепенеет, и ничто уже не может заставить его подняться на отпор врагу.
Нечто подобное произошло теперь и с господином Гольдбергом. Его сердце, рост и речевой аппарат вдруг одновременно сжались, плечи ссутулились, и лишь укоризненный взгляд упрямо упирался снизу вверх, прямо в глаза нависшему над ним отъявленному погромщику, черносотенцу и антисемиту. Однако ничего такого неприятно антисемитского не случилось. А вовсе даже наоборот. Клацающие интонации в голосе господина Дрона вдруг заменились на просительные и — вы не поверите — даже жалобные.
— Ну, ты пойми, Доцент, подземный ход — во, как нужен! Без него парню хана.
— Какому парню и зачем нужен? — почтенный историк, сообразив, что репрессии отменяются, вновь обрел присущую ему собранность и привычную толику развязности.
— А что, я разве не сказал? Да Жоффруа де Корнелю! Тут ведь вот какая ерунда получается…
Пересказ всех сведений, полученных почтенным депутатом сегодняшней ночью, даже в жестко архивированном формате занял не менее четверти часа. Все это время господин Гольдберг сидел молча, не перебивал собеседника глупыми вопросами — что само по себе уже настораживало — короче, всячески демонстрировал чинность и где-то даже степенность. Лишь иногда взгляд его поднимался от земли, и тогда можно было заметить в нем изрядное удивление. Наконец, последняя точка над повестью о том, почему Иерусалим нужно брать малой кровью, и почему именно подземный ход подойдет для этого лучше всего, была поставлена. Господин Дрон выдохнул и устало облокотился на прохладный камень подвальной стены.
— Слушай, — задумчиво произнес господин Гольдберг, упорно избегая смотреть на собеседника, — я все понимаю: Жоффруа де Корнель — мальчик грамотный, интересный, где-то даже симпатичный. Но это же не причина, чтобы вот так вот все бросить и кинуться решать его проблемы? Мне как-то раньше казалось, что у тебя это…с ориентацией вроде все в порядке было…
— Что…! Да ты…!
Почтенный депутат открыл было рот, но от охватившего его возмущения не мог ни ответить, ни выдохнуть. Пожалуй, с него можно было бы прямо сейчас ваять тот самый соляной столб, в который превратилась когда-то жена Лота. И уж точно, напиши в свое время Джузеппе Синьорине свою картину "Удивление" не с какого-то занюханного мавра, а с замершего в изумленном негодовании владельца заводов-газет-пароходов, мировая слава была бы ему, Джузеппе Синьорине, обеспечена в трехкратном размере от уже имеющейся.
— … да он мне в сыновья годится!!! — разродился, наконец, почтенный олигарх репликой, несущей хоть какой-то позитивный смысл.
— Ах, в сыновья, — теперь паззл в голове почтенного историка видимо сошелся, — ну, тогда все понятно. Так бы сразу и сказал.
— А я как сказал?!
— Да никак ты не сказал. Ладно, проехали. Подземный ход, говоришь? Проблема, однако. Я, откровенно говоря, по городам Ближнего Востока не особый специалист. Кто же мог подумать, что нас нелегкая досюда донесет? Н-да… Так-то, сходу, мне по Иерусалиму ничего, кроме туннеля Хасмонеев в голову и не приходит.
— А это что еще за штука? И чем он плох, этот самый туннель?
— Что за штука? Да это старый водовод, что вел когда-то от источника Гихон в Кедронской долине — к Храмовой горе. Вот только входной свод обвалился там еще при римлянах. Так что систему водоснабжения капитально перестроили, водоводы подняли на акведуки и погнали воду из источников, что в горах Хеврона. А вход в старый тоннель так и остался засыпанным. Так что не знаю, удастся ли его найти. А если даже и удастся, то получится ли раскопать?
— Так, погоди, Кедронская долина, она ведь сейчас находится за пределами крепостной стены?
— Хе, и сейчас, и всегда находилась за пределами. Тут уж никак не перепутаешь!
— Ну, так это то, что нужно! — Господин Дрон, по-видимому, решил не обращать внимания на саркастичное хеканье господина Гольдберга. — А источник найдем, не так много там источников. И найдем, и раскопаем. Молодец, Доцент, ведь можешь, когда захочешь! Ну ладно, спи дальше. А у меня, извини, дела…
Отыскать источник и впрямь не составило ни малейшего труда.
