"А ничего так, добрый себе кабинетик дож отгрохал! Сейчас видать, что уважаемый человек сидит!" — Наскоро окинув взглядом паркет, люстры и мебель, господин Дрон весь обратился в слух. Уже знакомый нам Зал малых приемов не пустовал. Шесть человек, расположившись в мягких креслах вокруг огромного овального стола, вели весьма оживленную беседу. Войдя, дож сделал руками знак, предлагая не прерывать беседы. Ее предмет, судя по всеобщему вниманию, интересовал всех.
— … таким образом, мой торговый дом за последние три месяца поставил на Монемва́сию товаров общей стоимостью более чем на восемнадцать тысяч номисм. Веревки и канаты для корабельного такелажа, якоря, штурвалы, детали крепежа мачт, выносных уключин, рулевого управления… — смазливого вида рассказчик прервался на мгновение, дабы полюбоваться идеально отполированными ногтями правой руки, небрежным жестом распрямил ладонь, привлекая к своим словам дополнительное внимание, и продолжил. — По поступившим сведениям, похожие контракты были заключены торговыми домами Генуи и Пизы. Так что, очень скоро базирующийся в Монемва́сии ромейский флот сможет не только держаться на воде, но даже и худо-бедно по ней перемещаться.
— Великий Дука расщедрился на перевооружение кораблей? Что-то не верится! — Сидящий напротив человек с грубоватыми чертами лица глумливо ухмыльнулся. — Он скорее сожрет собственные сандалии, чем вынет хотя бы медный фоллис из собственного кармана!
— В том-то и дело, что из казны Михаила Стрифна не было заплачено ни номисмы! Все договоры мои люди заключали непосредственно с капитанами кораблей. И это выглядит очень странным!
— Погоди, Витале, — в разговор вступил еще один из сидящих за столом, — ты что, хочешь сказать, что капитаны снаряжают корабли на свои собственные средства?!
— Я сам был поражен!
— Да вы оба с дуба рухнули! — человек с грубыми чертами лица и глумливой ухмылкой на лице прыснул от смеха. — Вот так вот, сразу все и одновременно, капитаны полезли в свои заначки и ни с того ни с сего начали снаряжать корабли для плавания! Если бы двое-трое — ну, мало ли как люди сходят с ума? А если все сразу…
— Ты прав, Пьетро, — обладатель идеальных ногтей кивнул говорящему, — если все сразу, это значит, что есть общий план. А если общий план, то и общие источники денег на его реализацию. Вот только кто..?
— По имеющимся сведениям, городские магистраты зашевелились, — в разговор вступил круглолицый, полноватый мужчина, до этого молча внимавший диалогу за столом. — Приказчик из моей коринфской фактории два месяца назад написал, что слышал краем уха о каких-то муниципальных поборах с греческих купцов. Однако к нему никто за деньгами не приходил, так что он не придал этому особого значения. Хотя в июльском докладе и упомянул. Это что же получается, с греков деньги собирали, а к чужакам не обращались? Выходит…
— Выходит, хотели, чтобы все прошло по возможности тихо, — дополнил за него тот, что с ногтями.
— И чо? — грубый не скрывал своего удивления, — получается, магистраты сняли деньги с купцов, чтобы заплатить за корабельное снаряжение? Да сроду такого не бывало! На кой черт им боевые галеры и дромоны?! Вино с Хиоса на Крит перевозить?
Над столом повисла тишина. Венецианская Синьория усиленно размышляла, перебирая варианты и отбрасывая их один за другим. А венецианский дож? Все тот же сторонний наблюдатель, не знающий о его слепоте, мог бы подумать, что Энрико Дандоло снисходительно наблюдает за мыслительной деятельностью своих соратников. Господин Дрон о слепоте знал и в очередной раз поразился, насколько виртуозно старик ведет свою партию лидера всей этой очень непростой компании.
Через десяток-другой секунд дож, надо полагать, счел паузу достаточной. О начале его монолога возвестил легкий смешок и едва слышный шлепок двумя ладонями об стол. Впрочем, этого хватило. Все шестеро тут же повернули головы в его сторону.
— Нет, мессер Орсеоло, дромоны не повезут вино с Хиоса на Крит, — губы дожа не переставали улыбаться, хотя его слепой взгляд, господин Дрон мог бы в этом поклясться, вгонял в оторопь. — Ромеи всего-навсего затеяли заговор против своего обожаемого императора.
Смазливый, наконец, закончил любоваться своими ногтями и очень внимательно посмотрел на дожа.
— Я полагаю, — медленно заговорил он, — Светлейшая просто обязана предупредить Басилевса о нависшей над ним опасности. Следует всячески оберегать столь э-э-э… удобного соседа!
— Вы, безусловно, правы, мессер Дзиани, — все так же улыбаясь, проговорил дож. — Нами было послано уже три гонца. Обратно не вернулся ни один. Разумеется, добраться до императора никому из них тоже не удалось.
— Алексея так плотно опекают?
— Более чем, более чем… Нити заговора, судя по всему, тянутся на самый верх. А его руководители находятся в ближайшем окружении императора. Во всяком случае, достаточно близком, чтобы контролировать поступающие к нему сведения.
— Что же им мешает зарезать Алексея прямо сейчас, если они стоят так близко к нему?
