— Очевидно, заговорщикам мало убить своего властителя, милейший Орсеоло. Нужно еще суметь подобрать и удержать в руках упавшую с его головы корону. А это — гораздо сложнее, чем просто зарезать немолодого уже человека…
— Все это хорошо, мессеры, — до сих пор молчащий старик в кричаще роскошном одеянии с унизанными перстнями пальцами и ястребиным взглядом пронзительно голубых глаз решил также вступит в беседу. — Вот только никакой заговор не сумеет взять и удержать власть в Константинополе силами только лишь корабельных экипажей. Этого просто слишком мало. Так что я хотел бы вернуться к вопросу мессера Орсеоло. Если у них есть собственные военные силы в столице, то на кой черт вкладываться в ремонт старых лоханей на Монемвасии? А если собственных сил в Константинополе недостаточно, то кого они собираются перевозить на кораблях Западной эскадры?
— Браво, Джовани! — Энрико Дандоло изобразил пару хлопков ладонями, — именно кого! Это главный вопрос.
— И..?
— Наемников Ричарда Английского.
Тот, кого дож назвал Джовани, схватился побелевшими пальцами за край стола, попытался было привстать, но тут же откинулся на мягкую спинку кресла.
— А ведь это катастрофа, Энрико!
— Если Ричард доберется до Константинополя, то да, Джовани, катастрофа.
— Может не добраться?
— Все в руках Господа…
Старик с ястребиными глазами оглянулся на сидевших за столом и повернул голову в сторону дожа.
— Я полагаю, мессер Дандоло, Синьория Светлейшей Республики хочет услышать подробности этого дела!
— Повинуюсь воле Светлейшей Республики. — Дож слегка наклонил голову, изображая поклон, и продолжил. — Сейчас Ричард со своими наемниками сидит в падуанском лагере. И все вокруг гадают, какого черта он там делает? Если собирается зимовать, почему никто из его окружения не ведет переговоры с подестами окрестных городов о размещении войска на зиму? Одной Падуи для этого явно не хватит. А зимовать в летнем лагере — не с ума же он сошел! Если же Ричард собирается уходить на зиму на запад, то чего ждет?
— Ну, и чего же он ждет? — Собеседник дожа нетерпеливо поторопил его взглядом.
— Он ждет сигнала. Сигнала о том, что Западная эскадра ромеев готова к выходу из Монемвасии. После этого он объявит, что его войско уходит зимовать домой и вернется лишь к летней навигации. Вот только далеко он не уйдет. В Римини его будут ждать ромейские корабли. Те самые, что столь спешно снаряжаются сейчас в Монемва́сии. А далее все просто: семьсот с небольшим миль по морю, и корабли с пехотой Ричарда на борту входят в бухту Хризокераса.
— Откуда это известно?
— Ну, мессер Сельвио не раз уже доказывал нам, сколь серьезно у него поставлено дело добычи сведений для Светлейшей Республики…
— Мессер, вы все это знали и… — о голос ястребиноглазого можно было порезаться. — Вы отдаете себе отчет в том, что бездействие в столь важном вопросе ставит под угрозу позиции Венеции на рынках восточной Империи? То есть, по сути — угрожает торговым оборотам фактически всех крупнейших домов Светлейшей?! Почему, кровь Господня, к Алексею не было снаряжено полномасштабное посольство, которое никто не посмел бы перехватить?!
— Джовани-Джовани… — дож явно веселился, глядя на тихое бешенство своего оппонента, — все так же вспыхиваешь, как тростник на ветру! С чего ты взял, что дож Светлейшей Республики бездействует? Ну, подумай своей буйной головой! Чего бы мы добились, предотвратив заговор против Алексея? Всего-навсего, предотвратили бы заговор против Алексея. Неплохо, конечно, но разве в этом наша главная проблема? Главная проблема — Ричард! Не лучше ли будет, если, огибая Пелопоннес, его корабли наткнутся где-нибудь в районе Элафонисоса на соединенный флот Хасама ад-Дина и Изза ад-Дина? Понятно, что после смерти Саладина, сарацинский флот уже не тот, но уж на гнилые лохани ромеев-то его хватит!
— Так ты…
— Да, Джовани, да. До последнего времени египетские и сирийские корабли блокировали Аскалон, дабы не допустить подвоза продовольствия в Иерусалим. Пустая, между нами говоря, затея. До начала блокады тамплиеры успели завести столько хлеба, что хватит месяцев на восемь, а то и более. А там, глядишь, и местное снабжение наладится. Так что, вся их блокада — жест отчаяния. Мол, нужно же делать хоть что-то! Можешь представить, чем стали для сарацинских адмиралов сведения о маршруте ромейской эскадры с Ричардом на борту? Гласом небесным! Как же, захватить или утопить самого Мелек Рика!
— То есть, ты хочешь сказать, что…
— Вот именно, Джовани! Их соединенный флот будет ждать ромейские корабли с наемниками Ричарда на борту в Элафонисосском проливе. И, даст Бог, все же решит нашу главную проблему.
— Что-то я не пойму, мессер Дандоло, — достойный Орсеоло все никак не унимался, — как вам удалось убедить сарацин напасть на корабли ромеев? После того, как Лев Исавр сжег их флот, они боятся греческого огня, как… э-э-э, как огня! С чего вдруг такая решительность?
