— Ну, — старик прикоснулся к груди, нащупывая нательный крест, чинно перекрестился, — оно бы и так, только в море, сам знаешь…
— Это верно, — господин Макремболит вздохнул и тоже перекрестился. — Так чего боялся-то? Рассказывай, поди уж можно! Вон, впереди мыс виднеется, а там и гавань.
Старый кормчий недовольно зыркнул по сторонам, но все было спокойно. Не слишком сильный, но ровный ветер уверенно наполнял парус. Лесистый берег тянулся в паре десятков стадиев от корабля, не предвещая никакой беды. Ладно, вроде и впрямь дошли, уберег Господь!
— Ты шестерку дромонов видел, что вместе с нами из порта выходила?
— Дромонов? Да как-то не обратил особого внимания, а что?
— О-хо-хо, — старик вздохнул, — а ведь когда-то добрым кормчим был! Нет, сидение в лавке до добра не доведет!
Достопочтенный Макремболит хмыкнул про себя, дескать, совсем сдает старик, скажет ведь тоже, "в лавке!". Однако не стал убеждать старого кормчего, что в лавке он сроду не сиживал. А принимает покупателей в роскошном особняке на Месе, напротив форума Феодосия. Да и то лишь тех любителей драгоценных камней, что принадлежат к высшим родам империи. А то и бери выше — родню самого басилевса! В лавках же его сидят совсем другие люди.
Пустое. Старика не переубедишь. Для него лишь море — стезя настоящего мужчины.
— Ну, так и что? Что там с дромонами?
— Я узнал корыто, что шло во главе. — Старик опять замолчал и уткнулся глазами в лесистую береговую линию.
— Во имя всех святых, Иоанн, из тебя слова клещами тянуть надобно?!
— Это был дромон Константина Франгопула, — недовольно буркнул кормщик. — В порту поговаривали, что басилевс, живи он еще сто лет, хотел отправить этого ублюдка разыскивать груз затонувшего "Святителя Антония".
— Это тот, что сел на камни возле Керасунта?
— Этот, этот…
— И что с того?
— Хм, Константин, сколько же лет ты не выходил в море? — старик саркастически ухмыльнулся. — Франгопул — самая большая сволочь из всех, что служат сегодня под началом наварха столичной эскадры. На его счету ограбленных и потопленных купцов больше, чем ты за всю свою жизнь задрал подолов! И ему плевать, в чьем ты подданстве — турок, ромей, венецианец или норманн… Глазом моргнуть не успеешь, как пойдешь на свидание с морским царем…
Старик хотел было добавить что-то еще, как неожиданно замолк и впился глазами в какую-то ему одному ведомую точку на берегу впереди по курсу.
— И запомни на будущее, Константин, краба тебе в печенку! Если, конечно, останешься жив. Коли не хочешь накликать беду, никогда не произноси ее имя вслух, пока сходни не легли с твоего корабля на камень пирса! Запомнил?
Обомлевший господин Макремболит проводил глазами взгляд старика и увидел, как примерно в миле по курсу из прибрежных зарослей, вспенивая воду мощными гребками, выныривают хищные тени. Шесть штук, как и было говорено.
— Разворачивай! — заорал почтенный негоциант, совсем как когда-то в юности, когда, постигая корабельную науку, приходилось ему сталкиваться с заходящими в восточное Средиземноморье норманнами.
— Уймись, Константин, — устало пробормотал кормчий, — ты что, собрался на купце, да еще против ветра, удирать от дромона с двумя сотнями свежих гребцов? Лучше доставай свои камни или что ты там везешь? Не заставляй ловцов удачи лазить в поисках добычи по всему кораблю. Глядишь, и смилостивятся, оставят в живых.
— Да ты знаешь, сколько они стоят, старик?!
— Сколько бы ни стоили, жизнь дороже.
— Иоанн, у тебя на борту полсотни лучников! Мы отобьемся от самого дьявола!
— Уймись, щенок! — вызверился старый кормчий и затем добавил чуть тише. — У Франгопула боевые суда. На каждом сифон с полным баком огнесмеси. Подойдет под щитами и сожжет, как головешку в костре. Лучше доставай камни, если хочешь остаться в живых…
Ограбление прошло быстро, организованно, почти весело. Взобравшуюся на борт абордажную группу встречал сам владелец корабля. Увидев в его руках шкатулку, до отказа набитую отборными, ярко блистающими в лучах майского солнца драгоценным камнями, почтенные господа пираты сообразили: добыча с этого корабля перевесит все, что они смогут взять с остальных купцов каравана вместе взятых.
Так что, как и предсказывал старый кормчий, на шкатулке грабеж фактически закончился. Так, для порядка пошарились по судну, лениво заглядывая в корабельные закоулки. Да и отбыли, увозя с собой драгоценную добычу. А с других кораблей еще долго доносились крики избиваемых и пытаемых купцов — нужно же было выяснить, пока идет перевалка грузов на пиратские дромоны, где спрятаны самые важные захоронки…
Ну и что? — резонно спросит здесь взыскательный читатель. — Зачем появился в нашем рассказе этот вот странный эпизод? Мало ли, каких купцов грабили на море злобные пираты в те нелегкие времена? Какое отношение сей грабеж может иметь к судьбам наших героев?
Не будем торопиться, государи мои! Все станет известно в свое время. Сейчас лишь замечу, что нередко ничтожные, казалось бы, причины, влекут за собой совершенно несопоставимые по масштабам последствия. А уж ограбление одного из Макремболитов!
