Все верно. Энрико Дандоло, сорок первый дож Светлейшей республики сидел сейчас во втором кресле, требовательно уставившись на Винченце Катарине своими слепыми глазами. От него веяло силой, надежностью, властью и обещанием защиты. Винченце с удивлением поймал себя на желании сделать все безукоризненно, дабы тем самым заслужить его похвалу. Совсем, как когда-то, давным-давно, старался он заслужить похвалу отца, учившего его вязать узлы на снастях или размещать товары на борту торгового судна. Ну что ж, ему есть, что рассказать этим людям: доспех, меч, необыкновенное фехтование…
— … так что, все эти странности, разумеется, важны и требуют самого всестороннего осмысления, — подошел, наконец, почтенный ломбардец к завершению своего затянувшегося монолога. — Но самое главное, как мне кажется, это тот последний выстрел. Который так и не достиг цели. Телохранитель индийского колдуна точно знал, откуда он будет произведен. Ибо смотрел только в это место. Понимаете, только туда! Не отвлекаясь ни на миг по сторонам. Крайне правая бойница эркера надвратной башни. Я готов поставить душу против ломаного денье, что стрелок еще за полчаса до этого сам не знал, откуда будет стрелять. А этот — знал, и знал точно! Вот, что самое важное во всей этой истории! Подумаешь, броня! Откуда мы знаем, какого мастерства достигли индийские оружейники в изготовлении защитной экипировки? Здесь нет ничего сверхъестественного. То же самое и лазание по стенам с металлическими когтями. Изготовить такие может любой наш кузнец — в этом также ничего невозможного нет. Но вот это его чертово знание! Ему нет ни одного разумного объяснения. И, значит, их придется искать там, где разум вынужден сложить свои полномочия!
Завершив рассказ, почтенный ломбардец в изнеможении отвалился на спинку кресла, выравнивая дыхание. Все! Он выложил все, что только было возможно. Большего не сделал бы никто. Так что ему точно не в чем себя упрекнуть.
— Молодец…, - прошелестело от кресла дожа. От скупой похвалы на душе потеплело. Точно так же говорил отец, когда у Винченце все получалось. — Молодец… Внимание к деталям, точный анализ, смелость в выводах. Мессер Сельвио, ваш человек заслуживает награды.
— Разумеется, мессер! — Себастьяно Сельвио позвонил в колокольчик, и в дверь тотчас же вошел давешний провожатый. — Проводите сьера Катарине в комнату для гостей. Через некоторое время он мне еще понадобится.
Когда дверь за спиной "почтенного купца" затворилась, в комнате на несколько секунд воцарилось молчание. Энрико Дандоло думал, а мессер Сельвио не то, чтобы не смел, а как-то не хотел мешать его размышлениям.
— Ну, Себастьяно, и что вы об этом думаете? — прервал, наконец, дож затянувшееся молчание.
— Мессер… Откровенно говоря, на ум не приходит ничего, кроме всяких глупостей. Из тех, что мы когда-то детьми рассказывали друг другу в ночь перед Рождеством. Ну, или из тех историй, шепотком передаваемых ветеранами нашей службы, которые никто уже иначе как легендами и не считает.
— И все же?
— Неужели Чужие? Люди из-за Грани?
— Да, Себастьяно. Каждый из фактов, за исключением последнего, можно объяснить посюсторонними причинами, но все вместе… А тут еще это не объяснимое ничем знание позиции, с которой твой человек произвел выстрел! Так что, да: люди из-за Грани.
— Господи сохрани! Вот уж не думал, что стану свидетелем того, как легенда оборачивается явью.
— Боюсь, Себастьяно, что Господь здесь плохой помощник. Тем более что он всегда помогает тому, кто и сам не сидит на месте. Итак, люди из-за Грани… люди из-за Грани. Судя по всему, они здесь для того, чтобы помешать нашим планам. Собственно, они своего уже добились. Ричард до сих пор жив и движется с войском по направлению к Лагуне. Ассамблея европейской знати провозгласила его вождем похода. Первые отряды уже покинули свои замки и движутся на соединении с Ричардом. А скоро в Европе от них будет просто не протолкнуться. Похоже, наши прежние планы можно выкидывать в отхожее место. И начинать думать о том, что мы можем противопоставить столь неожиданным противникам?
— Но мессер?! Что мы можем противопоставить Чужим? С их неизвестными возможностями и непостижимым могуществом?
— Прекратите, Себастьяно, — голос дожа звучал все так же спокойно, небрежно, даже несколько насмешливо, и это слегка остудило его собеседника. — Из-за Грани ли они, или от черта лысого, но это всего лишь люди! Из плоти и крови. Такие же, как вы и я. Они так же смертны, они так же чувствуют боль. Они так же могут ошибаться.
Начальник тайной службы Республики чуть наклонил разом побледневшее лицо, тогда как кончики ушей, наоборот, предательски заалели. У некоторых людей такое случается, когда внезапно накинувшееся чувство стыда вызывает предательский спазм где-то в районе грудины, и хочется исчезнуть на месте. Ну, или хотя бы вычеркнуть последние несколько минут жизни из списка случившихся событий.
— Простите, мессер, мою слабость. Это было все же слишком неожиданно. Клянусь, такого больше не повторится. Я весь внимание.
