Нет, ему, Иннокентию III, Великому понтифику, Викарию Христа и прочая — даже понятно, в чем. Князья западной Церкви слишком возжелали состязаться с мирскими владыками в светской власти! И здесь, ступив на чужое поле, если не проиграли уже, то проиграют обязательно. Это ясно… Ясно-то ясно, а как выбраться из той ловушки, в которую загнала их всех непомерная гордыня?
А ведь выход есть. Он там, на востоке!
Еще и еще раз пересматривал Иннокентий свои заключения и не видел ошибки. Значит, ее и не было. Сила Церкви не в железе и камне, а Слове и только в Слове! В то время, как епископы Запада возводили замки и вздевали на себя брони мирских владык, восточные отцы истязали себя в познании Слова Божия. Уже почти восемь веков — с тех пор, как сомкнулись глаза Блаженного Августина — все новое, что будоражит ум, будит фантазию, вдохновляет на поиск и стяжание благодати — все приходит оттуда, с Востока.
И с чем осталась западная Церковь, после того как полтора века назад "низложила" константинопольского Патриарха, а богословские труды оттуда объявила схизмой и ересью?
С голой жопой! — яростно и грубо выругался про себя Иннокентий. — С голой, гореть нам всем в Геенне огненной, жопой!!! Паства ищет благодати и слова Божия, а находит распутных и жиреющих клириков! Вот и растут, как грибы после дождя, еретические церкви. Патарены, арнольдисты, вальдены, катары — что ни год, то новая напасть! Вот они-то идут к людям как раз со Словом.
Нет! Нам нужны восточные отцы, с их трудами, с их ученостью, с их библиотеками и скрипотриями, с их школами, с их великой страстью к Господу нашему и умением заразить это страстью любого — от последнего крестьянина до первейших из венценосных… И нужны именно сейчас, пока не стало поздно!
А, значит, нужно договариваться!
Понтифик медленно поднял взгляд и еще раз вгляделся в лица собеседников, в последний раз пытаясь найти там следы подвоха или обмана. В последний, потому что, если он согласится с предложением Патриарха, пути назад уже не будет. Однако лики иерархов были серьезны и спокойны, и никто в целом свете не смог бы сказать, что творится в их головах.
— Что ж, брат, — теперь он обращался к Иоанну уже как равный к равному, игнорируя полувековую разницу в возрасте, — ты прав. И рукой твоей водил, несомненно, сам Господь наш Иисус Христос. Мы можем и должны засыпать тут пропасть, что разделила паству Господа нашего.
Трехпрестольная Апостольская Церковь? — Он еще раз взвесил в уме предложение Иоанна. — Да, на Вселенском Соборе это может получить поддержку. И я обещаю употребить все свои силы и все влияние на то, чтобы она была воистину весомой.
— Вопрос об исхождении Духа Святого — также на усмотрение Вселенского Собора? — скорее констатировал, чем спросил Иоанн.
— Разумеется, — рассеянно кивнул Иннокентий, которого догматические расхождения волновали меньше всего. — Иерусалим. Нам нужен Иерусалим. Иначе введение Иерусалимской кафедры в состав Апостольской Триархии будет выглядеть просто насмешкой.
— Ты прав, брат, — степенно склонил голову Иоанн. — Собор может состояться только там. Вот только можем ли мы ждать, пока войско Ричарда доберется до Святого города? Время!
— Время, — согласился Иннокентий, удивляясь про себя, сколь узкой тропой идут мысли тех, кто облечен истинной властью. — Мы поручим Иерусалим тамплиерам. Их сил, совместно с теми, что собрались сейчас в Аккре под знаменами Амори Иерусалимского, должно хватить на внезапный рейд и удержание города до прибытия крестоносных армий.
Вселенский Собор, возвещающий новую славу Церкви Христовой, пройдет под сенью ее святых реликвий…
— … и в суд Великого друнгария обращался, и в императорский суд, и в патриаршие палаты!
Беседовавшие в триклинии мужчины были похожи и лицом, и статью, как только могут быть похожи родные братья. Братьями они и были. В старшем, слегка погрузневшем, но не утратившем еще природной мощи, нетрудно было узнать Константина Макремболита, известного всему Константинополю купца
