— Вот этим ты, Себастьяно, и займешься в первую очередь. Ненавязчиво подкинешь Соффредо сведения о Римини. О том, что Ричард туда придет. И натолкнешь кардинала на мысль замазать английского короля захватом города и передачей его Малатесте. Но только очень аккуратно, Себастьяно! Прихвостень Иннокентия должен быть уверен, что эта гениальная мысль сама пришла ему в голову.
— Это сделать будет нетрудно, мессер. Но… простите мое скудоумие еще раз! Какой нам смысл своими руками толкать Ричарда в объятия Иннокентия? Зачем это, в чем здесь наша польза?
— Не понимаешь, Себастьяно? Это очень хорошо! Будем надеяться, что и Соффредо не поймет. И сделает все, что нам нужно. И тогда…
— …тогда?
— Тогда, Себастьяно, вполне возможно, нам даже не понадобятся сведения о том, куда собирается Ричард с войском отбыть из Римини. Которые ты, тем не менее, мне все же добудешь…
А несколько дней спустя зазвенели колокола уже на другом берегу Средиземного моря. Акра встречала транспорты с продовольствием, закупленным на средства, собранные специально для этого Святым Престолом. Зимой и весной корабли, присланные папой, уже дважды спасали христиан Иерусалимского королевства от голода. Увы, война согнала крестьян с земли, разрушила оросительные системы, когда-то исправно снабжавшие поля водой из Тивериадского озера, так что королевство постоянно испытывало недостаток в еде. И продовольственная помощь, организованная Ватиканом, была просто бесценна. А с третьим караваном должен был прибыть сам Понтифик.
Увы, надеждам добрых христиан не суждено было сбыться. В пути папа занемог, и корабль его был вынужден повернуть обратно. Вместо него на пристань сошел легат Иннокентия, кардинал Гвидо Палестринский. Что, разумеется, тоже было весьма почетно, но никак не могло возместить собою лицезрения главы христианского мира. Так что христианский люд расходился бы из порта в расстройстве, когда б его не согревала мысль о продовольствии, уже сгружаемом с кораблей.
Согревала она, разумеется, и Амори де Лузиньяна, короля Иерусалимского и Кипрского, вынужденного после потери Иерусалима перенести свою столицу сюда, в Акру. Впрочем, согревала недолго. Вечером его преосвященство кардинал Гвидо пригласил их с Адамом Брионом, оставшимся у рыцарей Храма за главного, к себе. Пригласил и изложил пожелания Святого Престола… После этого в сердце несчастного короля навеки поселился один лишь смертный холод.
Подумать только, взять Иерусалим! Да еще этим летом, не дожидаясь прибытия крестоносного войска во главе с Ричардом Львиное Сердце! Нарушить перемирие, заключение которого далось им с таким трудом! Растоптать все труды, всю тончайшую дипломатическую паутину, что ткал здесь он, Амори де Лузиньян, шаг за шагом вплетая крестоносное королевство в местные расклады и союзы.
Нет, возможно, ему бы и удалось убедить папского посланца в том, что у королевства просто нет сил для немедленной атаки столь укрепленной твердыни, каковую представляли собою стены Иерусалима. Возможно… Если бы не этот тупоголовый идиот Брион!
Маршал храмовников радостно отрапортовал его преосвященству, что Орден приложит все силы. И, если к ним добавится войско Иерусалимского королевства и те благочестивые рыцари, что самостоятельно добрались до Святой земли и осели здесь, в Акре, то сил как раз и должно хватить. Иерусалим будет взят! И это символично, ибо будет взят он ровно по прошествии ста лет со времени его первого завоевания отрядами Роберта Нормандского, Роберта Фландрского, Готфрида Бульонского и Танкреда Тарентского.
Почтенный прелат одобрительно кивал головой на все эти хвастливые заявления, усомнившись разве что в необходимости устраивать точно такую же резню мусульман и иудеев, какая случилось в Иерусалиме сто лет назад. Впрочем, в этом вопросе он не стал ни на чем настаивать — в конце концов, воинам лучше знать, как правильно вести боевые действия.
Ему, королю Иерусалимскому, оставалось только сжимать зубы и проклинать все на свете! Проклинать Великого Магистра храмовников, оставившего Акру в такой момент и отбывшего инспектировать новые владения Ордена. Те, что были пожалованы Альфонсо Арагонским. Проклинать Альфонсо, так не вовремя решившего облагодетельствовать тамплиеров землями в Альфамбре. Проклинать тамплиеров, столь доблестно сражавшихся с маврами три года назад в Арагоне, что даже скупердяй Альфонсо не смог обойти их при раздаче наград…
Ах, как бы они с Жильбером Эрайлем на пару развели этого святошу! Папский легат уплыл бы в Рим, уверенный, что и Орден, и королевство находятся на грани гибели, окруженные несметными полчищами сарацинов. И что, видит Бог, самое большее, что им по силам, это оборона собственных границ. Какие уж там штурмы первоклассных крепостей! Каковой, вне всякого сомнения, является Иерусалим.
