— А признайтесь, мессир, — хитро прищурился он, наконец, — вот сидите вы сейчас и размышляете, что же этот сквалыга потребует взамен? А, думаете? Ну-ну, не краснейте так, не нужно! Вполне обычный ход мыслей. Клянусь ресницами Богоматери, я бы и сам на вашем месте думал именно так. Так вот, я предоставлю Ричарду место под склады, выделю плотников, снабжу деревом, железом, другими необходимыми материалами, выставлю охрану… И ничего не попрошу у Ричарда взамен.
Взглянув на ошарашенное лицо молодого человека, король весело расхохотался, хлопнул себя по бедрам, ухватил молоток и вновь ударил в гонг.
— Вина! — раздался слышимый даже сквозь плотно закрытые двери голос короля. Его Величество явно повеселел и полностью пришел в себя. — Вина, и закусить чего-нибудь, а не то, клянусь перстом Господним, мой молодой друг сейчас умрет от голода! Чем опозорит на весь мир Иерусалимское королевство и его короля!
Судя по всему, в Цитадели не привыкли тянуть с исполнением приказов своего господина. Не прошло и пяти минут, как еще один кувшин, родной брат только что унесенного, красовался на столе в окружении множества овощных, рыбных и мясных закусок. Соображения скромности не позволяют нам отдаться перечислению всего того, что тут только было. Ведь неизвестно, сыт наш читатель сейчас или голоден? И что ощутит он, случись ему читать сию скромную повесть на голодный желудок? Но поверьте на слово: тут — таки было что покушать!
Когда все было расставлено, а слуги скрылись за вновь закрывшимися дверями, веселье короля закончилось так же внезапно, как и началось. Лицо Его Величества приняло жесткое, даже злое выражение, а глаза уперлись в глаза его молодого собеседника.
— Да-да, мессир де Корнель, я ничего не попрошу у Ричарда. Просто потому, что от него мне ничего, в сущности, и не надо. А вот от вас — лично от вас — мне потребуется кое-какая услуга. И если вы сможете ее оказать, то, даже дав все, что просит Ричард, я буду считать себя должником. Вашим личным должником!
Должно быть, на физиономии де Корнеля было написано такое непонимание, что король остановился. Сделал паузу, чтобы дать ему прийти в себя. Впрочем, слишком уж долго тянуть кота за хвост он тоже не собирался.
— Пока ничего не говорите. Просто ешьте, пейте и слушайте! В вашем ордене идет борьба. Подспудная, но от этого не менее напряженная.
— Э-э, мессир…
— Пейте и слушайте! Выскажетесь позже. Н-да, так вот. Во главе одной из борющихся партий стоит Жильбер Эрайль. Великий Магистр и самая светлая голова среди всей вашей дубиноголовой братии защитников Гроба Господня. Именно он помог мне в прошлом году заключить перемирие с Аль-Адилом. Тогда многие из ваших начали втихомолку ворчать, дескать Эрайль "стакнулся с сарацинами" и пора его менять. Глупцы! Они не понимают, что ресурсы вооруженной борьбы не могут быть бесконечными.
Да, мы показали свою силу. Да местные ее увидели и признали наше право на часть здешних земель. На часть! На часть, чтоб меня черти сожрали в аду со всеми моими потрохами!!! Часть эта может быть большей или меньшей — сие вопрос дальнейшей борьбы, в том числе и вооруженной. Но никто никогда не позволит нам взять все, неужели это непонятно?! Это просто невозможно!
Лоб короля покрылся испариной. Он поискал среди блюд салфетку, не нашел, обтерся рукавом, залпом допил остатки вина из кубка и продолжил.
— Во главе вот этих вот "непонятливых" стоит Адам Брион. Маршал ордена, ваш нынешний военный вождь. Для него и ему подобных все просто. Нужно просто вырезать всех, кто не покорится и забрать земли под свою руку. Все!
Сейчас они собрались брать Иерусалим. Через две с небольшим недели, 15 июля, наступит столетняя годовщина со дня первого взятие города. Именно в этот день мессир Брион планирует повторное покорение Иерусалима. Если, не приведи Господь, у них это получится, они устроят там такую же резню, какую устроили когда-то воины Готфрида Бульонского и Роберта Фландрского. И тогда все! Христианским королевствам в этих землях конец.
— Но почему..?
— Что "почему"? Неужели не понятно? Сейчас наступило равновесие. Местные князья устали от войны. Нужно приводить в порядок порушенное хозяйство, восстанавливать торговлю. Нужно, наконец, окончательно поделить наследство Саладина и определиться, — кто и чем будет владеть в будущем. Они не хотят воевать с нами и готовы поступиться теми землями, которые нам уже удалось отвоевать. В конце концов, они готовы даже признать нас одними из сеньоров этой земли, слегка потесниться и начать налаживать с нами отношения — дипломатические, торговые, родственные… Клянусь Распятием, при известных условиях они проглотят даже потерю Иерусалима, если мы сумеем при штурме быть достаточно убедительными.
Но! Но…. Если навязать им сейчас войну на уничтожение, они вновь обратят мечи против нас, навалившись всей толпой. И это будет конец.
Мы не справимся сразу со всеми!
