Цан извлек из кармана миниатюрную рацию и сказал туда пару слов.
– Он успел что-нибудь узнать?
– Нет. Он начал работу в нашем чжуньшаньском офисе, но служба безопасности вовремя обратила на него внимание. Он ничего не знает, но сам факт проявленного интереса…
Тоу кивнул. Через пару минут на дорожке парка показались трое людей. Двое были личными телохранителями Тоу, и для китайцев имели внушительные габариты и рост. Но даже на их фоне третий выделялся своими пропорциями. Он был почти на голову выше сопровождающих и шире их в плечах. Подойдя, все трое остановились. Охранники стояли почти вплотную к приведенному ими человеку. Господин Тоу всмотрелся в его лицо, тот ответил прямым взглядом. Уже понимает, что его ждет, но открыто принимает судьбу.
– Ты ведь не китаец, – скорее утвердительно произнес господин Тоу.
– Мой отец – башкир, а мать китаянка.
– Наши предки под знаменами великого императора Чингисхана держали под пятой половину мира, а сегодня ты прокрадываешься ко мне, чтобы шпионить.
Тоу сокрушенно покачал головой. Собеседник молчал.
– Что же, я покажу тебе то, что ты хотел увидеть. Но на всякий случай, – Тоу Юн обратился к своим телохранителям, – свяжите ему руки.
Один из охранников извлек пластиковый хомут и ловко стянул руки пленника.
– Мы называем это фермой, – указал Тоу на большой ангар, когда черный микроавтобус остановился за воротами огромной огороженной территории. – Пойдем.
Почти все пространство полутемного ангара было заставлено типовыми игровыми капсулами. В дальнем конце у стен стояли баки с физраствором и емкости, предназначавшиеся для отходов жизнедеятельности. Навскидку здесь было около двух сотен капсул, и практически над каждой мигал зеленый огонек – рабы фармили для своего хозяина игровые ресурсы.
– И сколько всего таких ферм? – гость повернулся к хозяину.
– Много, – просто ответил Тоу, и это слово было страшнее любых цифр.
Когда они вернулись в минивэн, Тоу Юн сказал будничным голосом, будто приглашая собеседника на партию в гольф:
– Ты знаешь, что умрешь. Но у тебя есть выбор – умереть быстро и безболезненно или долго мучиться, истекая кровью, соплями и испражнениями, наблюдая, как с тебя сдирают кожу, как крысы прогрызают твои внутренности. Наш народ преуспел в изобретении способов болезненной смерти. Но в итоге ты все равно расскажешь то, что я хочу. У вашей службы наверняка есть нужная мне информация. Скажи прямо сейчас, кто получил глобальный квест? Кем является этот человек в реальной жизни? И прямо здесь тебе сделают смертельную инъекцию. Ты просто уснешь навсегда.
– Даже если бы я тебе поверил и знал ответ, я бы не сказал, – ответил пленник и замолчал.
До самого своего конца он не произнес больше ни слова, не считая криков боли и стонов. Но об этом господин Тао узнал позже.
Конечно, не через шесть часов, как обещал демонический любитель загадок, а часов через восемь, когда снаружи, по моим подсчетам, дело уже шло к полуночи, мы достигли выхода из заброшенных штолен. Я скомандовал привал и уселся на кстати подвернувшийся валун. Шая пристроилась на остатках какого-то древнего ящика, извлекла из сумочки и протянула мне что-то сладкое и липкое.
– А попить нет?
– Не-а.
Лизун же, не останавливаясь, направился к выходу.
– Вива Куба либре! – крикнул я ему вслед, подняв вверх сжатый кулак. – Венсеремос, компаньеро!
Мы принялись жевать сладости.
– А куда он, кстати, подался? – спросил я Шаю.
– Не знаю. Никто никогда не видел дикого лизуна.
– Как и свободного либерала, – буркнул я и решил, наконец, разобраться с чатом.
Первым делом открыл уже полдня мигающие сообщения от Дарьи.
Чуть позже:
Последнее:
Ее зеленый ник в чате свидетельствовал о нахождении онлайн, я написал:
