Хотя преступники из Ножей весьма условные. С точки зрения Империи они, конечно, вне закона, а вот Багровый Круг вполне легальны. С точки зрения Круга и всех остальных магов — Ножи обычные коллеги, а то что зарабатывают контрабандой, грабежом и нелегальщиной — так каждый вертиться как может.
Самочувствие мое было относительно терпимым. В смысле терпимым относительно агонии, так что я решил не сидеть сложа руки. Вышел таки на свет божий. Душный и густой воздух болот встретил меня роем насекомых. Я попросил себе плащ, в который закутался несмотря на жару. Пришлось. Не хватало мне еще после клеща словить местную малярию.
Кое-как и поминая всех богов я дошагал до заведения “Гниль и Хмель”. Не самое приятное название. Едва ли способно привлечь клиентов за исключением Аристов. Однако конкурентов в округе не водилось, а монополисту многое дозволено.
Помещение трактира оказалось довольно просторным. Пожалуй, тут можно было бы разместить обычного состава когорту. Пованивало рыбой и чем-то скисшим, но терпимо. Кто-то даже развесил под низким потолком пахучие травы, дабы улучшить ситуацию с запахами. Сервис, понимаешь. Столов было много и все разные. Старые развалины, свежие и грубо сколоченные, а также несколько VIP мест с мебелью явно украденной из богатых домов северян. Именно за одним из таких сидела компания к которой я направился.
“Теперь все точно ощущается как фэнтези”. — подумалось мне.
Старый трактир посреди безлюдных земель, наполненный темными личностями. Ведьмы, герой-драконоборец с обожженным лицом, нелюди и измененные алхимией бойцы Ножей. Только Ган Тарион смотрелся нормально… Надо же, покрытый шрамами профессиональный убийца стал для меня мерилом нормы. Здорово живем.
Кроме мне знакомых Гана, Ренго и Луны за столом сидел высокий смуглый человек с татуировкой скрещенных кинжалов на шее, двое девушек не самого видимо тяжелого поведения, одна из которых обнимала Гана, а вторая сидела на коленях у Ренго, пожилая сухая северянка, увешанная костяными талисманами и трехглазый арист, покрытый ритуальными рисунками. Он заговорил первым. Голос хриплый, булькающий и смахивающий на лягушачье кваканье.
— Стой, пока живой у порога…
Ты ступил ногой
В наш святой покой!
Смерть тебе герой
Нас тут много!
Выдал он, потрясая двузубой вилкой, на которую была насажена рыбья голова. Ган поднялся, несмотря на повисшую у него на плечах девушку. Слова нелюдя ему явно не понравились.
— Тише-тише. — с улыбкой выдала пожилая северянка. — Это у них шутки такие. А ты Кернвоз… — обратилась она к нелюдю. — Язык проглоти. Не в своей ватаге, чтобы пасть разевать.
В ответ арсит широко распахнул зубастую пасть и… натурально проглотил длинный гибкий язык. Это, вроде, не доставило ему никакого неудобства. Ган сел на место, недовольно отмахнувшись от девчонки и сбросив со стола несколько чашек, звонко расколовшихся об пол.
— Еще эта жаба квакнет — ему язык из жопы придется вынимать. Вы не понимаете кто это? Почтения стратегу, млять!
— Я то понимаю. — усмехнулась северянка. — Вот уж не думала — не гадала, конечно. Скорее ждала увидеть тут лично Забытого, чем имперского стратега.
— Ваши отношения с Империей не особо дружеские. — согласился я. — Но у меня очень свободный подход к выбору союзников.
— Знаем. На Севере последние месяцы ходят слухи, что вы демонопоклонник, тайный колдун, полумонстр или вообще с того света. Лучших рекомендаций не придумать. Меня звать Хирта, старшая ковена.
— Антельмо. Ножи. Торговые операции, посредничество, заказные убийства. — представился смуглый.
— Я думал, что этим заправляет Сэзра.
— Господин Сэзра — магос. Он не опускается до мелких подробностей. Для этого у него есть я.
— Такое у нас болото. — скрипучим голосом усмехнулась Хирта. — Под каждым кустом по начальнику.
Я устроился на стуле с высокой резной спинкой. Арист вынул язык и спокойно поедал рыбьи головы, умудряясь тремя желтыми глазами смотреть в разные стороны, а потом неожиданно спросил:
— Продаешь? Покупаешь?
— Зависит от товара. — ответил я.
— Эти жабы все свихнутые. — заявила Луна, косясь в сторону ариста. — Достали.
Трехглазый тоже смотрел на нее и странно лыбился кривым зубастым ртом.
— Они ощущают в тебе старую кровь. — пояснила Хирта. — Кровь матери. Все они немного дети: глупые, жестокие, шкодливые, но любящие.
— Вы же о Неридии, верно? — задал я вопрос почти риторический.
— О ней… — вздохнула ведьма. — Черная Госпожа, погубленная и оболганная Предателем.
— А это уже об Азарде?
— Верно. Он был ее учеником — первым, любимым, лучшим. На ее доброту Предатель ответил подлостью. Он хотел славы. Возвыситься, доказать, победить.
