– Вы что же, Денис Петрович, доносчика из меня сделать решили?
– Стоп, стоп, стоп. Никакого не доносчика, Иван, а внештатного сотрудника СМЕРШ. Чувствуешь разницу? Сотрудника! Причём добровольного. Это очень почётное задание. Почётное и ответственное. Будем вместе бороться против врагов советской власти, врагов народа. Подумай и дай ответ. Я тебя не тороплю.
Иван встал и, глядя прямо в глаза Самохину, жёстко ответил:
– Я уже подумал, товарищ лейтенант. Нет!
Самохин сузил глаза. Взгляд его был уже далеко не таким приветливым, как в начале разговора. Он снова достал папиросу и закурил, медленно выпуская дым изо рта. Так прошло минут пять томительно ожидания.
– Ты хорошо подумал, Селивёрстов? – спросил наконец Самохин, гася папиросу в пустой банке из-под американской тушёнки.
– Так точно, товарищ лейтенант, хорошо, – вытянулся по стойке смирно Иван.
– Ну, что же. Так и запишем, – Самохин взял чистый лист и стал писать. – Сержант Селивёрстов от сотрудничества отказался. Тем самым он показал свою несознательность, не соответствующую званию коммуниста. Так, Селивёрстов? Пишу.
– Нет, товарищ лейтенант. Не так, – обозлился Иван. – Я знаю, что такое быть коммунистом, и сознательность я не терял. А доносчиком и наушником быть отказываюсь. Коммунисты никогда не были подлецами. Они всегда шли и сейчас идут с открытой душой, а не следят из-за угла за товарищами и не подслушивают их. Я провожу работу со своим расчётом и политзанятия у нас в порядке. А если замечу у кого слабину, то разберусь с ним по совести коммуниста. Вот это я твёрдо обещаю. Разрешите идти, товарищ лейтенант?
Самохин внимательно выслушал гневную речь Ивана, покачал головой, что-то решая, и сухо ответил, глядя на лист бумаги:
– Я вас не задерживаю, товарищ старший сержант. Можете быть свободны.
Как только Иван вышел, Самохин со злостью скомкал лист бумаги и бросил его в угол.
– Ладно хоть матом не покрыл, как некоторые, – произнёс он.
Глава 13.
В районе Корсунь-Шевченковского выступа противник готовил прочную оборону против наступавшей Красной армии. Многочисленные ручьи, реки, овраги, большое количество сёл и деревень обеспечивали создание мощного оборонительного рубежа триста восемьдесят девятой пехотной дивизии немцев – крупному соединению вермахта. Командовал дивизией генерал-майор Курт Крузе.
Наступление началось ранним утром двадцать пятого января с мощного артиллерийского налёта. Двадцать пятая стрелковая дивизия двигалась в центре. Справа наступала шестьдесят шестая, слева – двести тринадцатая стрелковые дивизии. Стремительным броском они прорвали оборону немцев и отбросили неприятеля на шесть километров вглубь обороны. На следующий день атака Красной армии продолжилась. Ей удалось продвинуться ещё на двенадцать километров. Генерал-майор Крузе никак не ожидал такого жёсткого напора. Его прославленная дивизия терпела поражение за поражением, оставляя на полях сражения сотни трупов солдат и офицеров, сожжённую и изувеченную технику. Двадцать седьмого января двадцать пятая дивизия с боями вышла на окраину станции Капитоновка.
– Разворачивай! – кричали артиллеристы водителям тягачей.
В спешном порядке стали устанавливать орудия. Возле Капитоновки со вчерашнего дня творилось нечто невообразимое. Ещё двадцать пятого числа немецкая группировка под командованием фон Брезе оказалась здесь в окружении после очередной контратаки. Станцию на следующий день отбил двадцатый танковый корпус из состава Красной армии. Немцы, чтобы выручить фон Брезе, создали кулак из девятнадцати "Пантер" при поддержке мотопехоты и двинули его на прорыв. До окруженцев кулак ещё как-то пробился, но образовавшийся коридор поддержать уже не смог. Просто нечем было. Получилось так, что и советские войска оказались в окружении, и немецкие. Этот образовавшийся «слоёный пирог» нужно было как можно быстрее разобрать.
– Танки! – Иван отлично видел в бинокль приближающиеся "Пантеры" первого батальона майора Глесгена.
– Бронебойным! Заряжай!
Из наступающих орудий противника выхлестнули первые огни. На позициях дивизиона стали рваться снаряды. Танки противника поддерживала всё та же мотопехота майора Сиверса.
– По танкам – огонь!
Привычно заработал расчёт. Сан Саныч ловил в прицел танки. Иван корректировал. Пулемёты немцев настойчиво били по расчётам. То тут, то там падали бойцы. Вот Петька схватился за руку и присел возле ящиков со снарядами.
– Петька! Держи пакет! – Иван кинул ящичному пакет с бинтом.
Петька никогда своих запасов не имел. Он разорвал бумагу зубами и стал торопливо бинтовать кровоточащую рану. Через пару минут Петька снова подтаскивал снаряды одной рукой. Танки отвернули. Орудия выдали ещё несколько выстрелов в спину противнику и тоже затихли. Иван устало сел на пустой ящик из-под снарядов. Ему вдруг страшно захотелось закурить. Непонятно почему, но захотелось так, что скулы сводило.
– Федя. Дай закурить, – попросил он.
Фёдор как раз сворачивал самокрутку. Он удивлённо поднял глаза на Ивана:
– Ты чего, командир? Только вчера табачком затарились.
– Потерял где-то. Дай.