— Больно я наемся с твоего спасибо — пробурчал корыстолюбец, откладывая в сторону уже целую (???) рубашку. Первым делом он сходил и тщательно умылся в озере, хорошенько промыв ладонь и висок. Я вот не поняла. Он не боится, что в ранку вместе с нечищеной водой заберутся нехорошие бактерии? Или их здесь как бы нет, и воду можно даже из луж пить, не то что умываться?
Потом остроухий вернулся к сумке. Еще раз укоризненно возглянул на меня, так как я пока и не думала ему хоть в чем-то помогать (даже не знала, в чем тут можно помочь, мысли как-то читать еще не наловчилась, увы…) и снова полез в свою торбу.
Она у него безразмерная, что ли?? Весь набор путешественника уместил, даже своеобразную аптечку, которой я в свое время пренебрегла!
Он достал бинт и пару стеклянных бутылёк с чем-то непонятным. Пока промывал ладонь прозрачной красноватой жидкостью, я успела рассмотреть разрез на ней во всю ширину. Он что там, лезвия мечей руками ловил? Похоже на то. Смочив бинт другой гадостью, он умело перебинтовал порез и даже сам, одной рукой и зубами, затянул узелок. Смочил первым раствором другую тряпочку и прижал на некоторое время к виску. Поморщился, видать, помогло. На голове ранка была как от удара обо что-то тупое. Об очередного разбойника? Наверное, опять по деревьям бегал, да лбом навернулся.
Убрал аптечку обратно. Еще раз зыркнул на меня — данную попытку проведения воспитательных мер я как-то проигнорировала, опять даже не почесавшись — и принялся так же умело и методично ощипывать тушку. Надо же, какой самостоятельный. Может, он еще и стирать, и шить умеет? Хотя насчет этого сомневаюсь, сейчас ведь ему было достаточно какого-то наговора.
Я думала, он как-то с помощью магии и птичку сжарит, но он, как нормальный человек, быстренько разделал ее на доске (да, кухонных принадлежностей у него тоже хватало, хоть и по минимуму) и устроил подобие жаркого в котелке, с мясом, картошкой, и пригоршней сушеных пахучих трав, не хуже наших приправ из пакетика. По поляне плавал та-акой запах…
К тому моменту, как эльф объявил, что готово, и он со мной поделится (а то у меня мелькали нехорошие мысли, что он зажмет вкуснятину и мне придется срочно переходить на подножный корм — или бить его по голове, дабы коварно ограбить до последнего котелка с едой) у меня желудок чуть сам себя не съел. Самый лучший в мире эльф протянул мне ложку и чашку с моей порцией, взял свою, и пару минут на поляне раздавалось только чавканье и довольное урчание — ели мы оба как нормальные голодные люди, хоть я и снова ожидала, что он будет соблюдать все манеры, и есть так, словно проводит важный ритуал. Не такие уж эти эльфы и снобы? (или мне попалась тупиковая ветвь их эволюции).
— Хебя ак жовут? — спросил дивный, с набитым как у хомяка ртом, после чего донабил его хлебом окончательно. Похоже, этот вопрос интересовал его давно и почему-то сильно, раз не дождался конца ужина.
— Я жа идой не ажговаиваю — пробурчала я в ответ. Тем временем раздумывая, назваться своим старым именем, или сказать то, новое.
— А фяс ты фто де’аишь?
— Йем.
— А по-моиму ты ажговаиваешь.
— Отфтань, дай доефть фпокойно.
— Фмотри не подавифь, едок.
Эх, хороша кашка да мала чашка! Я с сожалением смотрела на пустую тарелку. Вылизать что ли… То ли я такая голодная, то ли эльф превосходный повар. Чего он там спрашивал — имя мое?
Старое имя как-то быстро осталось для меня позади. Оно было связано с тем миром, родным и уже ушедшим в прошлое. Пришлось привыкать с самого начала, что я больше не увижу его. И имя теперь будет напоминать мне о том, что я утратила. Да, были проблемы. Да еще какие! Но и много хорошего. Детство, родители, бабушка с дедушкой, теплые вечера, домашний пахучий чай, шашлыки летом на природе и одна-единственная поездка с семьей на море, которая запомнилась на всю жизнь. Друзья, которых было так мало, зато все были настоящими. Старые добрые фильмы и книги… Я не хочу об этом вспоминать. Потому что этого уже не будет — от этого очень больно. Не смертельно. Но не хочу.
— Я Най — сказала я, протягивая ему тарелку, тем самым намекая, что мыть посуду тоже не умею.
— Най? — он вскинул брови. — Не обижайся, но странное имечко. Та-акое длинное… И посуду вымоешь ТЫ — обе тарелки перекочевали обратно ко мне в руки.
— А че я? — во мне снова вякнул вредный подросток, которому все простительно.
— Потому ЧЕ я и еду ловил, и готовил — откликнулся этот гад, натянул рубашку, пока не застегивая, и начал осматривать свой плащ. Я про себя решила, что да, пожалуй, это будет справедливо. Но в следующий раз фиг я так быстро уступлю!
Я прошествовала к озеру, и принялась тщательно отмывать тарелки врученной мне губкой, когда-то бывшей мирным морским водорослем.
— Имя у меня вообще-то Нэнайе, но мне оно не очень полное нравится. Для меня тоже странноватое — бросила я через плечо, посчитав нужным уточнить.
— Нэнайя?
— НЭ-НАЙ-Е! — гаркнула я по слогам. Спасибо, Саура, даже аборигену имечко непонятно.
