Фигурки Кирти-Мукхи на рукояти рэ-ти наверняка отпечатались на ладони Джэу – так сильно она ее сжимала. В остальном же внешне она оставалась невозмутимой, по крайней мере, рассчитывала, что никто не заметит ее волнение. Она понимала, что Рэннё не оставит без внимания побег брата, но не думала, что он нагонит их так скоро. Да еще пустится в мудреные намеки.
Джэу знала, что за злостью, обманывая саму себя, она прячет страх. Да, Рэннё пока беседовал с Лобсангом и не спешил обвинять ее в убийстве Намгана, надевать оковы и силком тащить обратно в монастырь. Но это только пока. Непроизвольно она все же старалась держаться рядом с Цэрином, а потому заметила, как тот переменился в лице, рассмотрев Реннё, и теперь очень недобро косился на него.
Она еще ближе подошла к Цэрину, встав практически у него за спиной и тем самым заслужив неодобрительный взгляд Лхамо.
Тем временем беседа братьев из мирной превратилась в жаркий спор. Менее сдержанный Лобсанг и вовсе вдруг перебил нравоучительный монолог Рэннё, громко воскликнув:
– Бермиага, ха! Да знал бы ты…
Но тут же осекся и как-то съежился, поняв, что привлек внимание не только брата, но всех.
– Знал, что? – требовательно переспросил Рэннё. – Говори, Лобсанг. Иначе все это выглядит так, словно духи бон высосали из тебя душу, и теперь ты ведо́м. Стоило Джэу поманить, и вот ты уже лезешь в пасть тигру, как кусок мяса.
– Вздор!
– Разве, Лобсанг? В который раз я призываю тебя к ответу. И я в одном глотке чая от того, чтобы перекинуть тебя через плечо и унести в Икхо. Пара-тройка лунных дней в каменном мешке пойдет тебе на пользу.
– Да что ты говоришь!
Не сдерживаясь больше, Лобсанг звонко рассмеялся, сгибаясь пополам, и столько отчаяния звучало в этом смехе, что у Джэу аж мурашки побежали по спине и затылку.
– Лобсанг? – насторожился Рэннё.
– Каменный мешок, ха, – все еще посмеивался Лобсанг, утирая рукавом слезы. – Не каменный мешок, Рэннё, а настоящая могильная плита. Слыхал про ритуал закладки первого камня? Что бы ты сказал, если б узнал, что мне уготовано вечность гнить под новым монастырем, что возводят в Пхаяти?
– Что неблагие тэнгри совершенно точно лишили тебя разума. Настоятель Бермиаг раз…
– Бермиаг то, Бермиаг се. Надо изловить ракшасов – Рэннё первый. Надо спасти деревню от последствий оползня – Рэннё снова первый. Ты как ручной волчонок у него!
– Не смей. – Кулак Рэннё впечатался в грудь Лобсанга, и тот охнул, согнувшись, но не замолчал:
– А пока ты разъезжаешь по его поручениям, твоего брата готовятся закопать на веки вечные. Живьем.
– Да что за ересь ты несешь?! Это
Рэннё полоснул по Джэу гневным взглядом, а затем шагнул к Лобсангу, но тот увернулся.
Однако в следующий миг Рэннё легко настиг его и ухватил за кашаю.
– Эй, полегче! – Цэрин вышел вперед, поравнявшись с Рэннё. – Отпусти его, монах.
Джэу показалось, что последнее слово он выплюнул, будто то было скисшим ячьим молоком.
– Не тебе судить наши распри с братом, незнакомец! – Рэннё окинул Цэрина тяжелым взглядом, но пальцы не разжал. – Не вмешивайся!
– Мне нет дела, братья вы или нет, по крови или по монастырским стенам. Но поднимать руку на того, кого явно превосходишь в силе, недостойно.
