– Неужели даже предположений нет? – влез Вэй, вскинув брови от удивления. – У нас в Лао ученые мужи не остановились бы, пока…
– А у нас в Тхибате говорят: ешь мясо, что во рту, а не женись на рыбе, которая в озере, – перебил его Рэннё.
Затем Рэннё спешно проглотил то, что оставалось в миске, поднялся и, в три шага дойдя до шатра, стал нерешительно топтаться у входа.
– Можно мне снова?..
– Чего ж нельзя, – пожала плечами Хиён. – Проведай, да только не буди.
Рэннё нырнул под полог, но не успели остальные возобновить прерванный разговор, как он выскочил обратно – бледный, словно увидел внутри еще одного ракшаса.
– Ну чего всполошился?
– Там… Брат мечется, и одеяло сползло. Я поправил… – Грудь Рэннё вздымалась от волнения.
– И? Оно тебя укусило за палец что ли? – усмехнулась Хиён.
– У Лобсанга появилось пятно проклятого!
Джэу ахнула и сжала кулаки, но Хиён лишь невозмутимо кивнула:
– Что ж, печально, раз так. Но чему ты удивляешься, если на его пути повстречался ракшас?
– Но у второго, у лаосца, ничего – я внимательно осмотрел его! Как может такое быть? Парню располосовало грудь, а Лобсанг…
Рэннё обхватил руками голову, бормоча себе под нос:
– Нет, брата тоже коснулось мерзкое отродье. Ранило. Наверное, у лаосца проявится позже… Но для Ло нет никакой разницы… Он уже…
Джэу невыносимо было слушать, как всегда невозмутимый и равнодушный Рэннё поддался панике. Она вскочила и подошла к нему. Замерла, не зная, что сделать, что сказать, чтобы унять его отчаяние. Он уставился на нее совершенно больным взглядом.
– Он про́клят, он теперь про́клят! Ты хоть понимаешь, что это значит?
Джэу отшатнулась, как от пощечины, не успев ни положить руку ему на плечо, ни ободряюще сжать пальцы.
– Знаю, – глухо подтвердила она. – Но мне плевать! Хоть десять проклятий, я не оставлю Лобсанга одного. И ты не должен.
– Много ты понимаешь, – процедил Рэннё, развернулся и зашагал прочь.
Джэу проводила взглядом дракона на его спине, снова подивившись: тот будто тоже поник, поддавшись эмоциям своего носителя. Остальные сидели в молчании. Лхамо тяжко вздыхала, положив голову на плечо Цэрина. Хиён равнодушно и шумно прихлебывала вторую порцию риса с бульоном. Ю думал о своем, глядя в пустоту, а Вэй принялся собирать грязные плошки. Джэу хотела было ему помочь с этим, как из шатра донесся слабый стон:
– Рэннё… Брат, не уходи.
Но тот уже скрылся за уступом скалы, и Джэу решительно откинула полог, входя в шатер.
– Ло! Проснулся наконец! – неестественно суровым голосом заявила она. – Отвесить бы тебе пару палок!
– За что? – сипло отозвался Лобсанг.
– За то, что нас так напугал, конечно. – Джэу тепло улыбнулась, присела рядом с лежанкой и взяла Лобсанга за руку. – У нас еще чужаки до места не доставлены, страна новая не смотрена, лаоские блюда не испробованы. А ты разлегся!
– Глупая ты, Джэу.
– Это почему еще?
– Рэннё не отпустил бы меня. А уж теперь…
Он медленно отогнул край одеяла. На смуглой коже живота и груди белели повязки, под которыми неровно бугрились травяные припарки, призванные облегчать боли. А из-под повязок по коже расползлось уродливое темное пятно. Оно словно поглотило острые ключицы Лобсанга и теперь тянулось к его шее красными прожилками.
– Не глупи. Теперь тебе надо набираться сил. – Джэу вновь накрыла его одеялом. – Нам еще много пиал до Лао, и нужно…
– Да ты не видишь разве?! – с отчаянным возмущением воскликнул Лобсанг и тут же поморщился от боли.
На соседней лежанке простонал Чжиган, но так и не пришел в себя. А когда спазм боли отпустил, Лобсанг тихо и смиренно прошептал:
– Джэу, если… когда я умру…
– Только не проси меня позаботиться о Рэннё! – шутливо покачала головой Джэу, изо всех сил сдерживая слезы. – Сам с ним мучайся! И к тому же ты не умираешь, Ло, не выдумывай. Просто лихорадка. Хиён и не такие хвори лечила!
– Даже если у нее получится, то моя жизнь все равно окончена. Ты же сама понимаешь. Я проклят, Джэу. Проклят.
Она пожала плечами:
– Я тоже. И что с того?
– Ракшас и тебя поранил? – бросил он на нее обеспокоенный взгляд. – Ох, благие тэнгри, как же так…
– Да не переживай ты. Это не сегодня случилось, а много лет назад.
– Что?! – Лобсанг даже попытался приподняться с лежанки, но Джэу его удержала.
– Лежи уж, герой. – Она вздохнула, настраиваясь на долгий и неприятный рассказ. – Ты никогда не спрашивал, а я никогда не упоминала, откуда у меня это…
Джэу потерла бугристую, словно смятую кожу – ненавистный ожог на лице, который она старательно прятала под маской все эти годы.
– Это все, что осталось от татуировки про́клятой. Мне нанесли ее монахи из гомпа Лхундуп, когда обнаружили на мне уродливую ракшасову метку.
