Громко и натужно взревел рог, оповещая оставшихся в городе викингов об общем сборе на драккаре. Ёж дрогнул и, перестраиваясь в клин, неспешно двинулся к улице, ведущей в сторону пирса. Мелкие группы чернокожих воинов ещё пытались атаковать с тыла плотно сбитую массу железа и плоти, но скоро прекратили эти бесполезные попытки.
Медленно, очень медленно сжатая узкой улочкой людская толпа выползла через городские ворота на берег моря, тут же снова образуя боевой ёж.
Ярл Эйнар сразу увидел свой драккар, пришвартованный к каменному пирсу, и полсотни снующих подле него чернокожих воинов. Десяток викингов, укрывшись за щитами, висевшими на рейке вдоль борта, с помощью луков удерживали атакующих на расстоянии полёта стрелы.
Ёж остановился посреди берега между пирсом и крепостной стеной, собирая вокруг себя всё воинство. Кроме берберов здесь были вернувшиеся после бегства из города прошедшей ночью стражники, воины из соседних береговых посёлков, а также примкнувшие к ним и вооружённые чем попало простолюдины.
– Как ты думаешь, Клепп, сколько их тут будет? – ярл Эйнар повернулся лицом к Масуду.
– Не более двух сотен. А настоящих бойцов – меньше сотни! – С высоты своего роста великан мог спокойно рассмотреть всё, что делается за пределами боевого ежа.
– Мне тоже так кажется. Эй, Флоси, давай сигнал к атаке, пора со всем этим заканчивать!
Над берегом разнёсся хриплый и какой-то басовитый сигнал рога. Не успел его звук растаять, как боевой ёж мгновенно рассыпался и сотня воинов с дикими криками бросилась на окружающих врагов. Каждый из викингов привычно выбрал стоящего напротив него противника, не сомневаясь, что тот станет его жертвой.
Эта атака была настолько неожиданной и стремительной, что на месте остались только берберы. Но их было слишком мало, чтобы сдержать мощный натиск противника, и они поспешно отступили вдоль берега.
Стражники и горожане, устилая своими телами землю, бежали к крепости, создавая перед воротами немыслимую толчею.
Викинги не преследовали их. Они дружно и без особой спешки под прикрытием своих лучников грузились на драккар, устанавливали мачту, поднимали парус, сбрасывали с себя доспехи и оружие.
На корме возле поднятого вверх бокового руля стояли ярл Эйнар и Клепп. Раны ярла были перевязаны, лицо и руки отмыты от крови, да и сам он выглядел значительно посвежевшим.
– Ну что, Клепп, теперь тебе придётся плыть вместе с нами в Скирингссале! – ярл мягко улыбнулся. – После того, что ты для меня сделал, можешь рассчитывать на любую помощь. В Скирингссале я оставлю с тобой Флоси и Бъёрга. Когда придёт твой корабль, они помогут провести его вдоль всего побережья до самого Гандвика и Вины, а на обратном пути приплывут домой. Хочу сказать, что я буду очень рад, если сумею уговорить тебя поселиться в нашем посёлке!
– Нет, ярл, мне нужно попасть в Холм, а потом в Новогород! Там мои родичи!
– Что ж, это всё я понимаю, а потому и не настаиваю!
– Но меня беспокоит, поплывёт ли корабль с моими родичами вслед за нами или выберет для себя другой путь? А если мы разминёмся и я больше никогда не увижу их?
– Вот об этом я не подумал! – С лица ярла Эйнара сошла улыбка, он о чем-то задумался. Но ненадолго.
Ярл сделал шаг в сторону Масуда, вытянул вверх левую руку и положил её на плечо великану.
– Я хочу дать тебе клятву. Клятву ярла!
Он поднял согнутую в локте правую руку с открытой ладонью и торжественно произнёс:
– Ты несколько раз спас мою жизнь. Всё, что я имею и буду когда-то иметь, с этого дня становится также и твоим! Клянусь, что окажу тебе помощь в поиске жены и дочери. И если попросишь меня, то я последую за тобой куда угодно, даже в далёкую Биармию!
– Не слишком ли большие обязательства берёшь на себя, ярл Эйнар? – Взгляд великана как-то сразу потеплел.
– Я всего лишь человек, пусть даже и ярл. Возможности мои малы, а мир велик, и опасностей в нём много. Мы с тобой воины, Клепп! Наши жизни в руках Одина! Как он ими распорядится, так тому и быть! Но всё, что от меня зависит, я для тебя сделаю!
Хлопанье паруса и скрип такелажа заставили обоих умолкнуть.
Вставший у руля Флоси по широкой дуге уводил драккар от пирса Кадиса, нацеливая форштевень на виднеющийся справа по курсу далёкий мыс.
Ярл Эйнар и великан Масуд, получивший новое имя Клепп, молча смотрели на открывающиеся перед ними безбрежные морские просторы, которые им предстояло преодолеть.
Утомлённый длинным речным переходом, битвой и поражением в ней, престарелый правитель Биармии, Гардарики и Новогорода понимал, что уже не может принимать необходимых для общего блага решений.
Князь Буривой не только поспешно увёл почти половину своей дружины с поля боя, так ещё забрал четыре лодьи и бежал на них. И даже не в Холм, а в дельту Вины. Почему он так поступил? Может, в тот миг от страха или от старости разум его помутился, то ему самому было неведомо.
Об этом его очень хотел спросить воевода Станимир, но всё никак не решался.
Князь лёг в своей палатке и не поднимался до тех пор, пока лодьи не вышли в море. Только тогда он произнёс всего одну фразу:
