– Ты общаешься только с Сахиром, воинами стражи да с несколькими слугами во дворце. Они не будут с тобой говорить о рабах. Я объясню тебе всё про рабство в нашем эмирате, а ты уж делай для себя выводы.
Абу-Сирхан широко и дружелюбно улыбнулся и продолжил:
– Помнишь, я тебе уже говорил, что арабские войска захватили Пиренейский полуостров? Они принесли свободу местному населению, которое жило в ужасающих условиях, доведённое своими хозяевами до чудовищной бедности. Жители сами добровольно переходили под власть мусульман, открывали ворота своих городов и крепостей. Потому, наверное, не было резни и грабежей, как это обычно происходит на войне. Победители не стремились обратить побеждённые народы в ислам. Они с уважением относились к их религии, обычаям и укладу жизни. Вот и стали на полуострове соседствовать мусульманская, христианская и иудейская веры. Появились и вновь обращённые. Так называли людей, сменивших свою веру на мусульманство.
– А зачем они это делали? – На лице мальчика по-прежнему было непонимание.
– Завоеватели не преследовали жителей за инакомыслие, но ввели подушную подать – налог на чужую веру. Если человек хотел избавиться от налога, то должен был принять ислам. Следует, конечно, честно сказать, что таких людей было много.
– Как можно предать свою веру, я не понимаю, господин!
– Ты ещё пока мал, Масуд, чтобы осуждать других! Поживи тут, присмотрись к жизни людей, пойми их мечты и желания.
– Хорошо, господин. Вот только про рабство ты так ничего не объяснил!
– Рабство в Кордовском эмирате, как и во всем халифате, зависит от религии. Ты знаешь, что законы иудеев запрещают им иметь рабов-евреев, также и христианам законы ограничивают права на рабов-христиан? У мусульман тоже много ограничений на рабов-единоверцев. Как видишь, торговля рабами хоть и очень выгодна, но сопряжена с законодательными проблемами. А рабов нужно больше и больше. Откуда же их брать?
– Откуда? – как эхом откликнулся вопросом на вопрос мальчик.
– Прежде всего из славянских стран! Рабы-язычники не были защищены никакими законами, поэтому именно они оказались самым нужным товаром! – Абу-Сирхан провёл рукой по своей бороде. – Их используют в домашнем хозяйстве, на плантациях, в гаремах и даже в войсках эмира.
– Неужели рабы могут быть воинами эмира, господин?
– А почему бы и нет, Масуд! Славянские мужчины всегда славились своей силой и отвагой. Большие отряды славян служили наёмниками в войсках готов, гуннов, а теперь они есть и в армии эмира. Таких воинов-славян у нас называют сакалиба. Ты удивишься, Масуд, но элитный пятитысячный корпус армии эмира, его гвардия, почти целиком состоит из сакалиба! Этих воинов называют мамлюки! Нести службу в элитном корпусе – большая честь и возможность стать известным и богатым человеком.
– Всё равно я не верю, что чужеземец будет хорошо и честно биться за своего хозяина. Мне кажется, он легко может его предать!
Абу-Сирхан весело засмеялся.
– Воин-сакалиба в государстве эмира чужой. Он сражается ради денег и того положения, которое они ему могут дать. А воин-единоверец всё это имеет. Ему уже хочется занять место своего господина! Надеюсь, это отличие ты понимаешь?
– Теперь понимаю!
– Вот и хорошо! Но задолго до тебя это поняли эмиры, правившие Кордовой, да славятся их имена! Кроме наёмников они стали использовать в своих войсках рабов-сакалиба.
– Не может такого быть! – Глаза мальчика широко распахнулись от изумления.
– Почему ты так думаешь? – вельможа улыбнулся.
– Да потому, мой господин, что раб всегда держит под рукой нож, готовясь зарезать своего хозяина.
– И снова ты не прав, Масуд! Люди эмира ищут и покупают на всех невольничьих рынках разных стран крепких маленьких мальчиков славянской наружности, привозят в Кордову, Толедо, Севилью и другие города. Здесь их помещают в многочисленные школы и долгие годы обучают всему, что должен уметь делать воин армии эмира. А самое главное – из маленьких язычников вырастают ярые поборники ислама!
– Но они ведь по-прежнему остаются рабами?
– Да, так оно и есть. Но не навсегда. Стоит лишь принять ислам, и раб сразу же становится свободным человеком. Так гласит мусульманский закон. А вот хорошо это или плохо, правильно или нет – решать не нам. Такова воля Аллаха! Но ты подумай над этим. Всё. Мне пора. К следующей встрече приготовь свои вопросы ко мне, если они у тебя появятся!
Не колеблясь ни мгновения и не проронив ни слова, дед кивком головы дал согласие на то, что внук вынашивал уже несколько лет и о чём боялся сказать вслух кому-либо, кроме Боруты.
Дрожащей рукой Буривой оттёр со лба неожиданно выступивший пот и наконец осмелился взглянуть в лицо князю. Тот смеялся. Смеялся так заразительно и весело, что у юноши исчезли остатки страха, а на щеках выступил пунцовый румянец.
