– А ведь его просьба осталась невыполненной. В Абердине я так и не побывала.
– Не переживай, англичаночка. – Джейми сжал мою руку. – Я отвезу тебя туда, как только мы вернемся. Правда, – прозаично добавил он, – смотреть там особо не на что.
В каюте становилось душно. Мой муж встал и направился к кормовому окошку, чтобы впустить воздуха.
– Джейми, – спросила я, глядя ему в спину. – Чего ты хочешь?
Он оглянулся и задумчиво нахмурился.
– Ну, наверное, апельсина. Вроде бы в столе должен быть, а?
Не дожидаясь ответа, он выдвинул ящик стола и вытащил небольшую чашу с апельсинами, казавшимися особенно яркими на фоне бумаг и перьев.
– А ты не хочешь?
– Ничего не имею против, – с улыбкой ответила я. – Только вопрос мой был о другом. О том, чего ты хочешь в жизни. Иными словами, что ты собираешься делать после того, как найдешь Айена?
– О!
Джейми сел, держа в руке апельсин, и уставился на него.
– Знаешь, – промолвил он наконец, – по-моему, никто никогда не задавал мне этого вопроса – чего я хочу.
В его голосе звучало легкое удивление.
– Может быть, потому, что у тебя не так часто имелся выбор, – заметила я. – Сейчас, однако, он есть.
Несколько мгновений Джейми крутил апельсин в руках, склонившись над пупырчатым шариком.
– Вероятно, ты понимаешь, что мы не сможем вернуться в Шотландию, во всяком случае, некоторое время.
Я, разумеется, рассказала ему о Томпкинсе и о кознях сэра Персиваля, но у нас было мало времени, чтобы обсудить эти сведения и вытекающие из них последствия.
– Конечно, потому и спрашиваю, – ответила я и замолчала, давая ему собраться с мыслями.
Джейми годами вел жизнь изгоя, то скрываясь, то занимаясь тайными делами и меняя личины. Но сейчас все раскрылось, и для него не существовало никакой возможности вернуться к какому-нибудь из прежних видов деятельности, да и вообще открыто появиться в Шотландии.
Последним убежищем, конечно, являлся Лаллиброх, но даже этот путь к отступлению был закрыт. Может быть, для него Лаллиброх навсегда останется домом, но теперь в имении другой лэрд. Я знала, что Джейми не жалеет о переходе усадьбы во владение семьи Дженни. Так-то оно так, но человек не может хоть отчасти не сожалеть об утрате фамильного наследия.
Джейми тихо фыркнул, и я решила, что раздумья привели его к тому же, к чему пришла я.
– Ни Ямайка и никакой другой остров, находящийся под управлением Англии, не подходят, – печально сказал он. – Возможно, сейчас Том Леонард и королевский флот считают нас мертвыми, но стоит нам объявиться в британских владениях и пробыть там некоторое время, об этом непременно узнают.
– А ты не подумывал об Америке? – осторожно поинтересовалась я. – То есть, я хочу сказать, о колониях?
Джейми с сомнением потер нос.
– Н-нет. Честно говоря, не думал. Это правда, мы могли бы обезопасить себя от короны, но…
Он умолк, нахмурился, достал кортик, ловко надрезал кожицу и принялся очищать апельсин.
– Там никто не будет тебя преследовать, – заметила я. – Сэра Персиваля ты интересуешь, лишь пока находишься в Шотландии и твой арест может принести ему выгоду. Британский военный флот не может охотиться за тобой на суше, и губернаторы Вест-Индии тоже не имеют власти в континентальных колониях.
– Это правда, – согласился Джейми. – Но колонии… – Он принялся легонько подбрасывать апельсин на ладони. – Это ведь дикий край, англичаночка. Пустыня. Я не хотел бы подвергать тебя опасности.
Меня это рассмешило, но Джейми, уловив мою мысль, печально усмехнулся.
– Ну да, разумеется, я потащил тебя на край света и допустил, чтобы ты была похищена и угодила на этот чумной корабль. Но чтобы тебя съели каннибалы – это уж слишком!
Я опять едва не прыснула, но горечь в его голосе заставила меня сдержаться.
– Нет в Америке никаких каннибалов, – возразила я.
– Еще как есть! – пылко возразил Джейми. – Я печатал отчет католического миссионерского общества, где рассказывается о северных язычниках, именуемых ирокезами. Они привязывают пленников к столбам, подвергают страшным пыткам, а под конец вырывают им сердца и пожирают. Перед тем, как вырвать и пожрать глаза.
– Ага, глаза оставляют напоследок, чтобы бедняги видели, как поедают их сердца.
Я невольно рассмеялась, но, увидев, как он насупился, извинилась.
– Прости. Нельзя верить всему, что написано, но…
Закончить я не успела. Джейми наклонился и сжал мою здоровую руку, да так сильно, что я пискнула.
– Черт побери, да послушай ты меня! Это не шутки!
– Ну… да, конечно. Но я и не думала подшучивать над тобой, Джейми. Пойми, я прожила в Бостоне почти двадцать лет, а ты никогда не бывал в Америке.
– Это чистая правда, – спокойно отозвался он. – Но скажи, англичаночка, ты и вправду думаешь, что город, в котором ты жила, имеет много общего с тем, который существует сейчас?
– Ну… – начала было я, но осеклась.
Да, возле бостонского парка в мое время можно было увидеть немало старинных особняков, украшенных латунными табличками, свидетельствующими об их исторической ценности, однако большая часть из них была построена не раньше тысяча семьсот семидесятых годов, а то и позже.
