Комната, куда мы пришли, была небольшой и аккуратной. Я ожидала чего-то другого и немало удивилась. Разумеется, здесь было довольно чисто, не в пример другим подобным заведениям. Наверное, там было куда хуже. В комнате были кровать, комод и стул. На комоде размещались таз, кувшин и подсвечник. Джейми зажег имевшуюся свечу пчелиного воска от своей.
Он вел себя как дома: швырнул промокший камзол на стул, в штанах уселся на кровать, снимая обувь.
— Черт побери, как же хочется есть! Если повариха уже уснула, придется разбудить ее.
— Джейми… — Я подбирала слова, стоя у двери.
— Раздевайся, англичаночка. Или тебе приятно стоять в мокрой одежде? Смотри, лужу наделаешь, — небрежно распоряжался он.
— Сейчас… Джейми, я… Скажи… Послушай, ты что, живешь здесь, в борделе? — Я не сдержалась и спросила о наболевшем.
Он был немного смущен и тер бороду.
— Нет, конечно. — Джейми поспешил пояснить: — Извини, что мы здесь. Наверное, было нехорошо идти сюда, вот и мадам Жанна огорчена. Но только здесь можно раздобыть тебе платье, не вызывая лишних расспросов. И нормально поесть без шумных компаний. Да и мистеру Уиллоби здесь будет намного лучше, потому что можно ручаться, что его никто не тронет. — Он посмотрел на постель. — И эта постель шире койки в печатне. — Джейми попытался пошутить, хотя не был уверен, что шутит удачно. — Но если тебе не нравится здесь, давай уйдем, — великодушно промолвил он.
— Все в порядке, я не отказываюсь ночевать здесь. Но, Джейми, откуда тебя знают в борделе? Да так, что выделяют целую комнату! Ты такой знаменитый клиент?
— Я — клиент? — Джейми искренне удивился.
— Англичаночка, опомнись! Ты спятила. Кто я, по-твоему?
— Откуда же мне знать. Может, и спятила. Я ведь ничего не знаю. Но имею право знать, как мне кажется. Или я ошибаюсь?
Джейми на секунду опустил голову, взглядывая на босые ноги в чулках. Он провел большим пальцем линию по полу, будто подводя черту, и терпеливо обратился ко мне:
— Имеешь. Жанна — моя клиентка, — он сделал ударение на имени женщины, — причем одна из лучших. Мы условились, что она выделит для меня комнату, куда я могу прийти в любое время дня и ночи, и обеспечит пищей и чистым бельем, ни о чем не спрашивая. Это удобно, потому что я часто нахожусь в разъездах. Считай, что она трактирщица.
Только сейчас я окончательно успокоилась, но все же задала еще вопрос:
— Положим, что это так. Но какое ей до тебя дело? Что вас связывает?
Я не смогла не спросить этого, потому что полагать, будто Джейми печатает рекламу для мадам Жанны, было бы крайне наивно. Подобные заведения не нуждаются в рекламе.
— На этот вопрос легко ответить. — Джейми говорил медленно, решаясь на что-то.
— Легко?
— Да.
Он поднялся с постели и неожиданно очутился очень близко, вырастая прямо передо мной.
Я невольно хотела отпрянуть, чтобы не видеть его оценивающих глаз. Но поскольку я так и стояла у двери, мне было некуда идти.
— У меня тоже есть вопрос для тебя. Только он будет посложнее.
Мне хотелось смотреть на Джейми вызывающе, но следующая его фраза свела на нет мой порыв.
— Зачем ты вернулась?
Я поудобнее переложила руки, опирающиеся на косяк.
— Угу, на меня стрелки перевел. Ну ладно. Твоя версия?
— Не знаю.
Джейми говорил очень спокойно, но его пульс — я видела шею — стучал как сумасшедший.
— Чтобы быть моей женой? Чтобы показать карточки Брины?
Он отвернулся и отошел к окну. Мне стало легче: я могла говорить спокойнее, не видя его лица. Но то, что он повернулся ко мне спиной, было плохим знаком.
— Англичаночка, ты родила мне дочь. Это многое значит для меня. Теперь я знаю, что жил не напрасно. Брина в безопасном месте — это многого стоит.
Джейми повернулся лицом. Оно было напряжено; голубые глаза были холодны.
— Я видел тебя очень давно. Многое изменилось. Каждый из нас жил своей жизнью эти двадцать лет. Тебе ведь неизвестно, чем я занимался все это время. Ты не знаешь, кто я теперь. Но ты здесь. Зачем? Хочешь или считаешь, что обязана мне?
Я сдерживала подступавшие слезы, смотря ему в глаза.
— Да, я здесь. Потому что… Я была уверена, что тебя уже нет. Что ты погиб, сражаясь тогда у Каллодена.
Джейми стал шарить руками по подоконнику.
— Ясно… Да, я должен был погибнуть. — Он взял с подоконника какую-то щепку и рассматривал ее, грустно улыбаясь. — Но не погиб, хотя и нарывался на неприятности. — Джейми внимательно взглянул на меня. — Ну хорошо, а откуда ты узнала, что я жив? И что я в Эдинбурге, например? Что у меня своя печатня, а?
— Я искала. Мне помогали историки, в частности Роджер Уэйкфилд. Мы работали в архивах, там много документов. Кое-что удалось узнать, потом стали искать дальше. И следили за твоими действиями. — Я попыталась улыбнуться. — Узнали, что ты в столице Шотландии. Прочли «А. Малькольм» на одном документе, и… я сразу подумала на тебя.
Я объясняла путано, но это было не самым главным. Главное — я говорила честно.
— Угу. И тут же вернулась. Зачем?
