— Я запамятовал слова мистера Фрэзера, но смысл был таким, что он подумал, что я причинил девушке вред, тогда как я всего-навсего объяснял ей, с каким видом она имеет дело и как ей следует вести себя, а мистер Фрэзер счел, что я оскорбил женскую честь, и хотел было вызвать меня на дуэль, но я сумел продемонстрировать паука, по счастью, бывшего в комнате. Леди, кстати, так и не вернулась к нам.
Я ничуть не удивилась — это было вполне в духе Джейми — и уже представила, как барышня выбегает из комнаты, а в комнату врывается вооруженный Джейми.
— Скажите, а вы не вспомните, что было надето на Джейми?
— На Джейми? Надето? Э-э, это такой вопрос, знаете ли… Я могу не вспомнить… Вероятно, уличное платье, а…
— Ничего-ничего, спасибо, я уже услышала что хотела.
Итак, Джейми все же был одет, а это не могло не радовать.
— Он хотя бы представился? — осторожно спросила я.
Штерн затеребил кудри.
— Честно говоря, не вспомню, представлялся ли он мне лично, но леди обращалась к нему как к мистеру Фрэзеру. Мы с ним говорили долго и уже без нее, поскольку нашли друг друга интересными собеседниками, так что я называл Джейми уже по имени с его позволения. Миссис Фрэзер, вы не обижаетесь на меня за такую фамильярность?
— Господи, о чем вы? Если Джейми так решил, то я уважаю его решение. — Дальше говорить не хотелось, и я сменила тему: — А что вы говорили о пещерах? Что пауки водятся в пещерах?
— Это связано с историей о Роберте Брюсе, той, где он скрывался в пещере. Джейми полагал, что это своеобразный апокриф, потому что Брюс решил бороться за шотландский трон, будучи…
— Я знаю эту историю.
— Джейми указывает на тот факт, что пауки редко живут в пещерах, чтобы жить бок о бок с людьми. Я же соглашался, но указывал на то, что большие пещеры по типу той, которая есть на Эспаньоле…
— На острове есть пещера? — я удивилась и поняла, что задаю глупый вопрос: здесь же водились слепые рыбы. — Разве Карибские острова не кораллового происхождения? Откуда в них пещеры?
— Могут быть и кораллового, но Эспаньола не является атоллом: ее основа — это вещества вулканических извержений, кристаллические сланцы, прочие древние отложения с останками ископаемых и известняковые залежи, последние преимущественно карстовые.
— Ого, столько всего?
Я снова налила сангрии.
— Да, именно так. Остров имеет богатое происхождение.
Штерн выудил самодельную тетрадь из своей котомки и вырвал оттуда лист.
— Глядите, — он скомкал его и показал мне результат.
Лист распрямился, но только частично, потому что вся его поверхность покрылась буграми и возвышениями, образовывавшими своеобразные обрывы и впадины.
— Остров выглядит примерно так. И если отец Фогден рассказывал, что нужно быть внимательным, чтобы не попасться в лапы маронам, то это потому, что они скрываются в здешних пещерах, а их здесь предостаточно, поверьте. Это главная причина, по которой хозяева не могут вернуть их. Я полагаю, что на Эспаньоле есть места, где не бывали ни белые, ни даже черные, места таинственные и, должно быть, опасные. Пещеры находятся и в таких местах тоже. Например, одну из них мароны называют Абандауи, считая ее страшной и священной, но в большинстве своем никто не знает о пещерах ничего, потому что они находятся в таких местах, которые были известны только туземцам, давно погибшим в борьбе с испанцами.
Штерн потягивал сангрию и переходил с темы на тему, в частности принялся опять говорить о природе тропических островов.
— Видите этот островок? Его называют Черепашьим, de la Tortue, или Тортуга. — Остров, казалось, дрейфовал среди волн. — Так вот, этот атолл, чья лагуна заросла, долгое время был прибежищем пиратов.
Он заинтриговал меня, и, не скрою, слушать сейчас о пиратах было куда занимательнее, нежели о карстовых отложениях и кристаллических иссиня-черных сланцах.
— Правда, настоящие пираты? Флибустьеры? — Вот они, совсем рядом! Я вперила заинтересованный взгляд в морскую гладь. — Романтика…
Штерн блеснул улыбкой, и я сочла, что это камень в мой огород.
— Миссис Фрэзер, поверьте, мой смех вызван воспоминанием, а не вашими словами, — заверил он. — На днях в Кингстоне я говорил с одним стариком о пиратских обычаях. Кстати, в Порт-Рояле у них тоже была база.
Дернувшиеся губы выдали его замешательство.
— Простите, миссис, вы ведь замужем, и к тому же знаете медицину… Это должно быть известно вам…
Он бы промолчал, но сангрия развязала язык:
— Содомский грех… вы слышали об этом что-нибудь?
Он покраснел до корней волос.
— Конечно. Вы хотите сказать, что…
— Именно так. Старик, поведавший мне это, сам знал, что происходило среди пиратов, и не стал бы врать. Они были мужеложцами.
Лоренц с осуждением покачал головой.
— Вы уверены в этом?
— Так считалось. Он говорит, что шестьдесят лет назад Порт-Рояль ушел под воду, и люди считали, что Бог покарал нечестивцев за их грехи и мерзости, которые они учиняли.
— Бог милосерден, — протянула я, думая о Тессе из «Пылкого пирата».
Штерн надулся, словно сова.
