Командир солдат обнажил голову, отчего на солнце заиграли блики в его рыжей шевелюре, и улыбнулся Фергюсу волчьим оскалом.
— Это ты командир? Тогда пойдешь со мной, — зазвучала французская речь. — А все остальные стойте здесь. И не болтайте!
Марсали попыталась высвободиться из моей железной хватки.
— Прости.
Мы во все глаза смотрели на берег.
— Что у них там творится?
Бледность, вызванная возбуждением, сделала заметными веснушки на ее носу.
— Откуда здесь папа?
— Не знаю, помолчи, пожалуйста! Дай послушать.
«Артемидяне» стали переглядываться, качать головами и пихаться локтями, но честно молчали. Должно быть, со стороны это выглядело как страх, по крайней мере я на это надеялась.
Джейми отвел Фергюса в сторону и тихо дал устные распоряжения, после чего недовольный француз вернулся к кораблю, а Джейми собрал солдат вокруг себя.
Из джунглей я, конечно, не могла слышать слов Джейми, но Фергюсовы разбирала хорошо.
— …солдаты из гарнизона Кап-Аитьен и их капитан Алессандро…
При упоминании этого имени он значительно вскинул брови и сделал страшные глаза, а после продолжил:
— …обещают нам помочь спустить корабль на воду.
Несколько матросов крикнули что-то наподобие «ура!», остальные же недоумевали и терялись в догадках.
— А как же мистер Фрэзер…
Ройси, славившийся у нас тугодумием, начал было размышлять вслух, на что Фергюс решительно пресек подобные поползновения, обняв его и направив к помосту.
— Смотри, как нам повезло! — возопил он, дергая дурака за ухо. — Капитан Алессандро рассказал, что местный житель увидал, что мы в беде, и послал нам на выручку гарнизонных ребят. Вот хорошо-то как — быстрее спустим на воду, быстрее отчалим!
Когда Ройси малость сообразил, что к чему, и не смог бы болтовней выдать Джейми солдатам, Фергюс отпустил его и скомандовал остальным:
— Давайте, ребятки, поднатужьтесь еще чуточку! Скоро конец вашим мучениям. Манцетти, живо за работу! Маклауд, Макгрегор — за молотки! Мейтленд…
Юнга смотрел на Джейми в образе капитана Алессандро так, будто увидел по меньшей мере Иисуса. Француз треснул его на спине и попросил:
— Дитя мое, Мейтленд, mon enfant. Спой-ка нам песенку.
Парень, не очень разделяя оживление Фергюса, запел «Девушку с каштановыми волосами».
— Подтягивай! — разозлился француз на недотеп.
Кок с удовольствием присоединился к певшим, добавив свой хриплый бас в общий хор, находя в этой кутерьме нечто забавное.
Заправлявший всем Фергюс намеренно привлекал к себе внимание, чтобы никто не смотрел в сторону Джейми, занятого своими делами. Молотки стучали, заглушая слова Джейми, отдававшего приказания солдатам.
Как я и предполагала, солдаты были не прочь поживиться тем, что было на корабле, и бросали на «Артемиду» такие взгляды, из которых явствовало, что только присутствие Джейми удерживает их от разграбления судна. Глядя на них, не очень верилось в заверения Фергюса, что помощь потерпевшим кораблекрушение — исключительно их добрая воля.
Тем не менее солдаты активно помогали матросам, прикладывая, где это требовалось, свою силу. Оружие и одежда были сняты и отложены в сторону, но трое солдат вообще не принимали ни в чем участия, а несли караул при полном вооружении. От их взглядов не укрывалось ни одно движение моряков. Джейми тоже не помогал матросам, а наблюдал за тем, что происходило на корабле и у корабля.
— Может быть, мы выйдем уже отсюда? — предложила Марсали. — Ведь все хорошо.
— Нет, сиди пока! — приказала я.
Джейми, за которым я теперь наблюдала из зарослей, стоял в тени пальмы. Мне не были видны его глаза, а губы пряталась в непривычной для меня бороде, но негнущиеся пальцы нервно стучали по бедру.
— Не стоит пока выходить, твой папа волнуется.
Всю вторую половину дня мужчины чинили корабль, а мы с Марсали сидели в укрытии. Фергюс охрип и вымок от пота, непрестанно раздавая распоряжения, а матросы хмуро смотрели на капитана Алессандро, давно перестав петь. К нам, спрятанным в лесу, подходили только стреноженные лошади, ищущие траву. У корабля уже лежали обрезки бревен, с помощью которых нужно было спустить судно; дерево пахло смолой.
Еще к кромке деревьев, где мы скрывались, подходил часовой с мушкетом, настороженно всматриваясь в зелень джунглей. Я видела темные сальные завитки его волос и оспины на лице, но не могла пошевельнуться, чтобы не привлечь его внимание. Его амуниция, не очень чистая, звенела при ходьбе, а у одной шпоры отлетело колесико. Он тяготился своей службой и был бы рад выстрелить сдуру в кусты, если бы заметил меня там.
Лесные мошки ели нас поедом, но делать было нечего — мы были вынуждены молча сидеть и ждать, поскольку не могли принимать участия в мужских делах этого рода. Спустя время Джейми мотнул головой караульному, объясняя, что идет оправиться. Я тоже подала условный знак, но только не ему, а Марсали, и поспешила туда, где он должен был остановиться.
