— Миледи, капитан «Артемиды» просил передать, что оказывает вам честь и просит отобедать с ним.
Джейми — новый капитан «Артемиды» — находился в своей каюте. Увидев, что он, гол как Адам, и держит руку на промежности, почесывая ее, я невольно воскликнула:
— Вот это да!
Глаза Джейми засветились радостью узнавания и вожделения. Я повисла у него на шее, уткнувшись в волосы на груди.
Мы молчали, не будучи в силах говорить.
Над нами топотали матросы, проверяя крепость палубы, слышались приветственные и хвалебные возгласы, скрипели снасти и поднимались паруса.
«Артемида» была готова к отплытию. Наконец-то!
Он колол бородой мое лицо, а я невольно задумалась: там, наверху, люди заняты делом, а мы здесь обнимаемся полуголые. Сутану отца Фогдена после сидения в джунглях можно было рвать на тряпки.
Джейми прижимал меня и прижимался ко мне сам, но у меня складывалось удивительное впечатление: тело было его, а вот насчет лица я сомневалась. Вряд ли этакая рыжая бородища может быть лицом моего Джейми. К тому же от него и пахло по-другому — не только мужским потом, запах которого мне нравился, но и прогорклым маслом и приправами, а также чьими-то духами. В который раз он удивлял меня.
Я выбралась из его объятий и робко предложила:
— Не хочешь ли одеться? Мне, конечно, и так нравится, но все-таки. А борода… хм, тоже интересно.
— Хочу, но не могу: все чешется из-за вшей.
— Ох!
Pediculus humanus, была привычным спутником людей во всех путешествиях восемнадцатого века, но мне, ребенку двадцатого, посчастливилось общаться с ней не так близко, так что мне уже представлялось, что вши перепрыгнули и на меня и теперь копошатся в моих волосах.
Джейми показал зубы в улыбке.
— Не дрейфь, англичаночка, скоро принесут бритву и горячую воду.
— А ты уверен? В смысле, бороды не жалко?
Я все же не удержалась и взглянула поближе, хотя и боялась вшей.
— Смотри-ка, она рыжая, как и все остальное, но немного другого оттенка. Выглядит очень красиво.
Я даже коснулась его бороды. Удивительно, но она была жестче, чем другие волоски на голове и теле Джейми, и она вилась сильнее, выскакивая из кожи натуральными пружинками самых различных цветов и оттенков — меди, золота, янтаря, меда и темно-коричневой черноты. От губы к подбородку тянулась серебристая полоса.
— Ух ты, — пробежала я по ней пальцами. — Голова рыжая, а борода седая. Стареешь, Джейми!
— Да?
Он пощупал рукой указанное мною место, и я догадалась, что у него давным-давно уже не было зеркала, поэтому он не видит себя. С ухмылкой Джейми потянулся за одеждой.
— Нашла чему удивляться. Дивись лучше тому, что я за этот месяц не побелел как лунь. — Он помолчал. — Я тебе сказал уже в лесу…
— Погоди, скажи лучше, что с ними? С теми гарнизонными солдатами?
— А что им сделается? — Он ощупал бороду. — Я обманул их, если уж на то пошло: сказал, что спустим корабль на воду, а потом влезем на палубу и повяжем команду, запихнем матросов в трюм.
Джейми заулыбался удачной шутке.
— А на деле вышло все по-другому, ты видела — это их повязали. Я приспособил наших ребят так, чтобы они заламывали руки каждому ступавшему на борт. Их, конечно, разоружили, теперь они сидят в трюме. Все.
Подытожив, он пожал плечами:
— Ну ладно, скажи мне другое — как ты…
В дверь осторожно постучали:
— Мистер Фрэзер? Простите, капитан.
Мейтленд принес воду в лохани, разогретую до такой степени, что над ней подымался пар.
— Мистер Мерфи желает вам всего наилучшего, посылая эту воду.
— О, обращение «мистер Фрэзер» меня вполне удовлетворяет, — заверил Джейми. — Я не очень хороший моряк, хоть и в чине капитана.
Он взял лохань одной рукой, держа в другой бритву.
— Ну хорошо, коль уж я капитан, стало быть, я решаю, когда отчаливать кораблю?
— Конечно, сэр, это одна из обязанностей капитана. А еще капитан решает, стоит ли увеличивать порции еды и питья, — хитро добавил юнга.
— А-а, — уважительно протянул Джейми, обрадованный такой властью. Он не скрыл улыбки и уточнил: — Скажи-ка, Мейтленд, сколько нужно выпить матросу, чтобы не опьянеть вконец и держаться на ногах?
— О, приличное количество алкоголя, сэр. Если вы о том, насколько увеличить порции, то можно дать двойную порцию сверх нормы на нос.
Джейми уверенно сказал:
— Бренди.
— Нет, что вы, сэр! Только грог, потому как если дать столько бренди, все будут валяться в трюмах. Бренди крепок, его можно разве что полпорции.
— Тогда двойной грог, пожалуйста. — Совершенно голый Джейми наклонил голову в почтительном жесте. — И еще: пока мы не кончим ужинать, не отплывать.
— Хорошо, сэр. — Юнга тоже отвесил поклон. — Когда отправимся в путь, вам следует прислать китайца?
— Да, и я буду не против, если это произойдет немножко раньше.
Мейтленд с завистью оглядел шрамы Джейми и собирался было идти, но я попросила:
— Мистер Мейтленд, еще кое-что.
— Да, мэм?
— Попроси еще у мистера Мерфи уксусу, да самого крепкого. И если мои снадобья остались в саквояже, пришли и его.
Юнга наморщил лоб, запоминая распоряжения и слегка удивляясь им.
— Хорошо, мэм. Будет сделано.
Не успел юнга уйти, как Джейми уже вопрошал:
