Ни сучья, хватавшие меня за волосы, ни листья, лезшие в лицо, не остановили меня, и я появилась на полянке тогда, когда Джейми уже подтягивал штаны. Заслышав шорох, он мгновенно обернулся, а узнав меня, вскрикнул. Сила его крика была способна воскресить Арабеллу, поэтому часовой не замедлил появиться на крик.
Он тоже издавал возгласы и топотал, так что мне не составило труда спрятаться надежно и быстро.
— C’est bien! Ce n’est qu’un serpent[34], — успокоил Джейми бдительного караульного.
Тот, говоря не на чистом французском, уточнил, ядовита ли рептилия.
— Non, с’est innocent[35], — соврал муж. Хотя если учесть, что змеей была я…
Часовой с опаской поглядел по сторонам, а поскольку змеи на месте не оказалось, он не стал разыскивать, куда она делась. Обрадованный Джейми вернулся ко мне в кусты.
— Клэр!
Сила его возгласа равнялась силе его объятий, хотя что касается последних, то я могла бы поспорить. Придавив меня, он начал трясти мое грешное тело.
— Проклятье! — прошипел он. — Я уже похоронил тебя! Какого черта ты сигаешь с борта корабля среди ночи? Ты рехнулась, англичаночка?
— Слушай, кто здесь полоумный? Какого лешего ты потащился за мной? Ты что, влез на «Дельфин»? Сумасшедший… Быстро отпусти меня!
Из-за того, что Джейми бешено тряс меня, я прикусила губу.
— Какого лешего? Она еще спрашивает! — побагровел он. — Ты моя жена, этого никто не отменял. Я переживал за тебя. А ты почему меня не подождала? Кабы у нас было больше времени…
Эта фраза, сказанная по другому поводу, напомнила ему, что он не располагает временем в достаточной степени, чтобы воспитывать меня так, как ему хочется. Я не стала вываливать Джейми на голову все, что я о нем думала, и ограничилась только вопросом:
— Какого хренова черта ты здесь?
Улыбка исчезла в бороде.
— Вообще-то я капитан, если ты не поняла.
— О да, капитан Алессандро! Что за ересь, а? Что у тебя на уме?
Джейми еще раз тряхнул меня, а вернее будет сказать, тряхнул мной, потому как эта встряска была очень сильна, и уставился на Марсали, к тому времени добравшуюся до местонахождения Джейми.
— Сидите здесь, и ни шагу дальше, иначе не посмотрю, что вы барышни, и задам обеим порку.
Он исчез, не дав нам ни согласиться, ни оспорить распоряжение.
Мы с девушкой еще недоумевали, а Джейми вернулся, запыхавшись. Он притянул меня к себе за руки и поцеловал недолгим, но основательным поцелуем.
— Запамятовал: я тебя люблю. — Чтобы я лучше уразумела, он снова тряхнул меня. — Очень рад, что ты выжила и все в порядке, да только не повторяй такого!
Исчезнувший Джейми сделал меня счастливейшим человеком.
Марсали же округлила глаза и спросила:
— Что у папы на уме?
— Кабы я знала, девочка.
К волнующему прикосновению губ Джейми добавилось новое, доселе неизведанное ощущение — касание бороды и усов.
— Я понятия не имею, что он хочет сотворить на этот раз, но знаю только, что нам ролей в этом спектакле не отвели, так что будем сидеть и ждать.
Ждали мы долго, причем так долго, что я уже уснула, и Марсали разбудила меня.
— Матушка, корабль на воде! — услышала я жаркий шепот в ухо.
Все солдаты, даже те, кто был вооружен и караулил, и моряки, включая Фергюса, Иннеса и Мерфи, тащили веревки и совали катки под «Артемиду», сползавшую на воду.
Багровеющий солнечный диск садился в море. На его фоне люди казались безликими черными силуэтами, как какие-нибудь древнеегипетские рабы.
Боцман все время призывал тянуть, но однообразие его восклицаний нарушилось: люди одобрительно закричали при виде того, как канаты дотащили корабль до воды и «Артемида» скользнула на воду.
Взметнулась шевелюра Джейми, а за ней заблестел металл — на борт поднялись солдаты. Не могу сказать, чтобы в этот миг во мне не зашевелились недобрые предчувствия: все-таки он был так далеко и один, а они вооружены. Шлюпка с французами достигла борта, и люди высыпали на веревки. Джейми и караульный наблюдали.
Когда последний солдат влез на борт «Артемиды», команда замерла в ожидании, но на корабле молчали.
— Да что там, в конце концов!.. — нетерпеливо бросила Марсали. Она пыхтела, и я тоже задерживала дыхание от обуревавшего меня волнения.
На корабле закричали. Моряки в лодках подались вперед, но «Артемида» не давала сигнала для этого. Корабль покачивался на волнах, как качаются судна на картинах маринистов.
— Ну все, мне надоело, — заявила я, — идем. Надоело сидеть в засаде. В конце концов «Артемида» уже на воде, так что нам ничего не страшно. Проклятый сумасброд!
Наступил вечер, а с ним на землю опустились прохлада и сумрак. Марсали увязалась за мной. Мы уже прошли довольно большое расстояние от джунглей до воды, когда увидели, что по берегу к нам кто-то бежит, поднимая брызги.
— Дорогая!
Это был Фергюс, обхвативший Марсали и поднявший ее на воздух от избытка чувств.
— Все в порядке! Мы провернули и это дельце благодаря милорду! Они связаны по рукам и ногам и смирнехонько сидят в трюме!
Он отпустил девушку, только когда поцеловал, а мне изысканно поклонился, сделав вид, что снимает шляпу, и проговорил:
