— «Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви»[36], — проговорила я фразу, пришедшую на ум и как нельзя лучше соответствовавшую ситуации.
Джейми блеснул зубами, казавшимися еще белее на фоне рыжей бороды.
— Нет, скорее грейпфрут, а не яблоко, — своеобразно переложил он слова Святого Писания, чтобы передать впечатление от моих ягодиц. — Хотя нет, все-таки не грейпфрут, он слишком мал, а тыква.
— Какая еще тыква? Спятил? — обиделась я.
— Натуральная тыква, здоровая, на солнышке долго лежала, — не растерялся Джейми и отмахнулся: — Давай дальше.
Стиснув на прощание мою ягодицу, его рука убралась ополаскивать подмышку.
— Так вот, о чем бишь я… Лягу-ка я на спину, а ты сверху, во всю длину, чтобы можно было потискать твои тыковки как полагается.
«Как полагается» означало такую сильную ласку, что я закряхтела. Но вредный шотландец не останавливался и расширил круг моих возможностей:
— Коль ты захочешь подрыгать на мне ногами, покачать бедрами, эдак похотливо, или даже попыхтеть мне в ухо — пожалуйста, позволяю, делай на здоровье.
— Что-о? Пыхтеть? Этого еще не хватало!
— Да, ты права, мне всегда этого не хватает, когда ты так делаешь. А ты так делаешь, — прибавил он, видя мою закушенную губу.
— Ну а с твоими грудями…
— Ого, я было подумала, что ты забыл о них!
— Ну что ты, англичаночка, когда со мной такое было? Так когда я стяну с тебя платье и на тебе останется только сорочка…
— А на мне ее нет, вот так.
— Это куда ни шло. Словом, я хотел сказать, что через хлопковую рубашку буду посасывать твои груди, ожидая, когда твои соски затвердеют у меня во рту, а затем сниму и хлопок, но коли его нет… Тем лучше, тогда они не только затвердеют, но и ты начнешь стонать, я так думаю.
— Ты неправильно думаешь…
— Все правильно, не сбивай меня. Когда план будет выполнен наполовину, то есть ты будешь обнажена и, должно быть, готова с моей помощью к более решительным действиям, я…
— Как, всего лишь «должно быть»?
В течение рассказа Джейми я не раз судорожно сглатывала и сжимала колени.
— …я разденусь сам, разведу твои ноги пошире и…
— И? — выдохнула я.
Джейми оскалился.
— И тогда я расскажу тебе наутро, какие звуки ты издавала.
Стоявший в дверях человек прокашлялся.
— Извини, мистер Уиллоби, я думал, ты придешь позднее. Но все равно рад. Тебе стоит пойти в кухню поискать что-нибудь съестное, если голоден. А если пойдешь, будь любезен, захвати с собой эти тряпки — пускай Мерфи сожжет их.
Тряпками был поименован разорванный мундир. Китаец исчез, а Джейми, оставив меня, стал искать новое платье.
— Знаешь, встреча со Штерном стала для меня полной неожиданностью. Как он здесь очутился?
— Так вы правда знакомы? Это и есть тот самый еврей-натурфилософ?
— Ну да. А что, ты знаешь многих евреев-натурфилософов?
Я поведала, что Штерн первый, и поделилась подробностями нашего знакомства.
— Так я и пришла в фазенду к отцу Фогдену… О боже, ты ведь должен ему! — хлопнула я себя по лбу. — Два фунта стерлингов за Арабеллу.
— Да?
— Серьезно. Думаю, что неплохо будет попросить Штерна, чтобы он передал эти деньги или что-нибудь в этом роде, потому что священник его уважает, а тебя не очень.
— Так а за что деньги? Моряк совратил ее?
— Считай что так.
Мне хотелось рассказать о странной любви священника к овцам, но новый стук в дверь помешал это сделать.
— Господи, прямо проходной двор какой-то! — разозлился Джейми. — Уж и одеться нельзя спокойно! Ладно… Войдите!
Вошедшая — а это была Марсали — в испуге закрыла глаза, увидев голое мужское тело. Отчим девушки прикрылся рубашкой и быстро спросил:
— Девочка моя, что-нибудь случилось? Зачем ты здесь?
Она открыла глаза, прошла на середину каюты, встав между столом и рундуком, и заявила:
— Да, случилось.
Она побледнела и под слоем загара и сжала кулаки, но голос ее был тверд.
— Я хочу, чтобы сделал, что обещал.
Джейми насторожился и переспросил:
— А что я обещал? И кому?
— Нам с Фергюсом. Ты говорил, что мы сможем пожениться, когда «Артемида» дойдет до Вест-Индии, между тем как Эспаньола — уже Вест-Индия! Это сказал Штерн, — нахмурилась она.
Джейми машинально потянулся к густо заросшему подбородку.
— Э-э, да… Обещал. Слово надо держать, да. Да вы не передумали? — взмолился он.
— Так и сдержи! — вскинула голову Марсали. — Мы не передумали.
Джейми вкрадчиво спросил:
— А Фергюс, он знает, что ты здесь? Где он сейчас?
— Он все знает. Фергюс сейчас укладывает груз вместе со всеми.
Джейми тоже нахмурился, но после сменил маску строгого отчима и сменил гнев на милость, впрочем, оставив себе последнюю зацепку.
— Согласен… Согласен, что обещал и свое обещание выполню. Но без благословения священника — ни ногой. А здесь нет святых отцов, они есть разве в Байамо, а там мы будем дня через три. Ну или уже на Ямайке.
— Как нет, папа, как же нет, когда есть! — вскричала Марсали, полная радости от осуществления задуманного. — Здесь есть отец Фогден, он-то нас и обвенчает.
