У края площади сидела чернокожая старуха. У ее ног стояла жаровня, куда женщина бросала угли, раскаляя ее добела. Проходя мимо нее, мы стали свидетелями такой ужасающей сценки: плантатор-белый и его слуги, двое негров в домотканых одеждах, тащили рабынь, одна из которых была куплена недавно и потому ведома за руку, а две другие, имевшие из одежды только полоску ткани на бедрах, шли, обвязанные веревками у шей.
Белый бросил монетку старухе. Она привычным движением вытащила торчавшие в почве латунные стержни и предложила осмотреть их рабовладельцу. Он выбрал два из предложенных, отдал их слуге-негру, а тот сунул концы стержней в жаровню.
Второй слуга держал руки девушки, пока первый достаточно раскалил клейма и прижал их к верхней части ее правой груди. Бедняжка возопила. На ее крик обернулись несколько человек, но торговля продолжилась. На груди девушки остались две литеры «Х. Б.».
Так мне довелось увидеть жестокий и бесчеловечный обряд клеймения. Во все глаза смотря на площадь и удивляясь тому, что люди вокруг не придают этому особого значения, я остановилась и отстала от остальных, а когда стала озираться, то никого не увидела. То ли дело Джейми, его я никогда не искала, скорее уж он меня. Фергюс и Мерфи не могли похвастаться ростом, а их увечий со спины, да еще в толпе, не было видно, Лоренц тоже был невысок, а белокурая Марсали с желтым зонтиком за спиной потерялась среди множества других девушек.
Попробовав прошмыгнуть сквозь толпу, не обращая внимания на крики рабов и выкрики торговцев, я была прибита людьми к одному из помостов.
Распорядитель торгов на все лады расхваливал товар, стоявший на помосте, — однорукого низкого, но крепкого раба, с грубой культи которого капал пот.
— Для полевых работ он неспособен, это так. Зато хороший экземпляр на племя. Смотрите, какие ноги!
Ротанговая палка шлепнула чернокожего по ногам.
— Ноги, ноги… — заворчали в толпе. — Да что нам с тех ног-то? Ты гарантируешь, что будет хороший приплод? Нет? Ну так молчи. А то года три тому назад тоже один такой был, на приплод, здоровый, как мул, да и упертый — до сих пор ждет деточек.
В ответ раздались смешки и одобрительные возгласы, а аукционист делано обиделся. Режиссура этого спектакля была безупречна, только что вместо актеров были живые люди.
— Гарантирую ли я? — переспросил торговец, красивым жестом утирая пот. — Ладно, уговорили. Смотрите, маловеры!
Он схватил в ладонь член раба и начал с силой тереть.
Негр забормотал что-то невразумительное, но помощник распорядителя удержал его за здоровую руку. Люди бесновались от восторга и захлопали в ладоши, когда черная плоть стала твердой и набухшей.
Я почувствовала, что что-то оборвалось во мне и я теряю контроль над своими действиями. Клеймение, наглые выходки работорговцев, рабы, поминутно унижавшиеся и дававшие себя унизить, мое вынужденное присутствие здесь и знания о сути рабовладения — все это заставило меня поступить так, как, возможно, я не стала бы поступать в подобной ситуации.
— Хватит! Оставь его! — вскричала я, слыша свой голос будто со стороны.
Мужчина сладенько заулыбался:
— Мэм, это племенной производитель. Вы же видите — результат гарантирован.
Не имея другого оружия, я использовала для нападения зонтик, сложив его и пихнув острием аукциониста в живот, а когда тот подался назад, огрела его еще и по голове и пнула ногой.
Со стороны это выглядело, наверное, смешно: сумасбродка пинает честного аукциониста и бьет его зонтом. Я никак не могла помочь своей эскападой клейменым и продаваемым, насилуемым и унижаемым, но сделала это, чтобы сохранить свое человеческое достоинство. Молчать было постыдно, но следует сказать правду: в тех условиях я одна не могла противостоять им всем.
Распорядитель торга не нашел ничего лучше, чем отыграться на рабе, ударив его наотмашь; меня же оттащили назад.
Я не рассчитывала на чью-либо поддержку, но оглянулась и увидела озлобленное лицо Фергюса, кричавшего на аукциониста. Распорядителя начали отстаивать, началась суматоха, кто-то встал на пути у француза. В ходе всей этой кутерьмы меня толкнули, и я упала.
Мерфи, появившийся невесть откуда, был полон решимости, как и Фергюс. Он отстегнул протез, прыгнул на одной ноге вперед, запуская второй прямо в голову распорядителю, упавшему от удара как подкошенный. Зеваки разбежались.
Фергюс тоже свалил кого-то и теперь стоял, думая, чем бы еще занять себя. Лоренц пробивал себе дорогу через человеческую реку, придерживая мачете на поясе.
Я понимала, что все произошло из-за меня: если бы я не побежала бить распорядителя, ничего бы не было. А теперь в лучшем случае мужчинам придется заплатить за мою неосторожность синяками.
Я все еще продолжала сидеть на земле, когда появился Джейми.
— Вставай, англичаночка. — Он подал мне руку.
Сзади стояли Риберн с его вечными торчащими усами и Маклауд: шотландцы были вместе с Джейми. Не зная, что предпринять и как вести себя, я, почти теряя сознание, взмолилась, вознося молитвы к Джейми:
— Пожалуйста, ты можешь что-нибудь сделать? — ткнулась я в него носом. — Ну хоть что-нибудь!
