По вантам я скользнула на палубу, содрав ладони в кровь. Липкий пот неприятно щекотал меня, но в то же время по телу проходила дрожь.
Джейми сидел закрыв глаза, но, видимо, услышал, что райская птичка приземлилась на палубу, и посмотрел в мою сторону. Заметив облегчение, с каким он воззрился на меня, я подалась к нему. Обняв его за плечи, я спросила:
— Все хорошо?
— Да, со мной да. Так, полоснуло немножко, вот и все, — объяснил он, ловя направление моего взгляда.
На его голове красовался свежий бинт, слегка смоченный кровью. Рана была небольшой, должно быть, след от выстрела. «Узнать, где пуля», — отметила я и продолжила осмотр. Грудь сорочки была вымазана в крови, но то была старая кровь, коричневая, а рукава были в свежей крови.
— Джейми! — Невесть откуда взявшийся туман закрывал его лицо. — Ты в крови! Ты ранен?
Он внезапно сорвался с бочки и метнулся ко мне, хватая за руки и плечи. Мои конечности онемели, в них слегка покалывало, и я плохо ощущала его прикосновения. Свет начал мигать и меркнуть, густой загар на физиономии Джейми сменился ужасной бледностью.
— Господи! — послышался его отдаляющийся голос, исчезающий в черноте. — Англичаночка, это же твоя кровь, ранена ты!
— О какой смерти ты говоришь, деточка? От этой жары да, можно умереть. Но от чего еще? — заворчала я, выбираясь из-под покрывал. — Помоги, а? Я в них утону.
Возле меня торчала Марсали, всхлипывая просившая меня не умирать. Поняв, что я в сознании и даже понимаю ее речь и говорю с ней, храбрая девчонка обрадовалась и повисла у меня на шее, еще больше вдавив меня в подушки. Ни одного покрывала — а часть их составляли одеяла и плащи — она не убрала.
— Матушка Клэр, папа не велел вас раздевать. Вам нельзя на холод.
— Что значит «нельзя»? Я что, маленькая, что ли?
Это была каюта капитана, наполненная солнечным светом и, как следствие, духотой. А здесь еще и запах гуано добавился — я слышала его даже отсюда.
Меня завернули, как куклу, в тряпицы, и я пожелала поскорее покинуть эту удушливую обитель, но правая рука вспыхнула огнем, словно молния в нее угодила.
Перед глазами запрыгали мушки или зайчики — как их там называют, я не помнила, но казалось, что прыгают страусы, — стало темнее.
— Не барахтайся, хватит! — приказал суровый шотландский голос, донесшийся до меня сквозь удушливо-тошнотворную волну.
Джейми поддержал меня, приподнимая за плечи и затылок:
— Отлично. А теперь ложись снова, на мою руку. Как оно, англичаночка?
— Если честно, то хреново, — призналась я. — Тошнит.
Перед глазами танцевали цветные спирали, а желудок давал о себе знать, то проваливаясь в пустоту, то извергая из себя содержимое в виде булочек Мерфи. Но самым важным было то, что правая рука постоянно болела, а если я поворачивалась или тем более рвала, боль была похожа на боль от вертикального прикосновения раскаленного ножа.
— О боже…
— Все? — уточнил Джейми и, услышав утвердительный ответ, положил меня на подушки.
— «Все» в смысле «скоро ли я кончусь»? Нет, не надейся. Не скоро, но кончусь.
Я проговорила эту впечатляющую фразу и разлепила один глаз.
Джейми прислуживал мне, стоя на коленях перед койкой: со своим ростом он бы никак не вместился в крохотную каюту. Повязка все еще была на его голове, хотя кровь уже не шла, зато была на рубашке — моя кровь. В таком виде он мог сойти за того галантного пирата, обольстившего Тессу, но я-то знала, что пираты совсем другие, нежели их описывают в бульварных книгах.
Правда, было кое-что хорошее: каюта не ходила ходуном, как прежде, когда я открывала глаза, и Джейми твердо стоял на ногах, не боясь нового нападения пиратов. Я открыла второй глаз.
Джейми соорудил подобие улыбки:
— Ты жива, англичаночка. Фергюс будет рад, он так переживал за тебя.
Уж не знаю, сговорились ли они, только в каюту вбежал француз и расцвел в улыбке, увидев меня живой и в сознании. Убедившись, что со мной все в порядке, он поспешил, судя по направлению топота, на палубу, где оповестил о радостной вести команду, а та, вконец смутив меня, с воодушевлением закричала.
— Что произошло?
Мой вопрос был адресован Джейми, но он переадресовал его мне.
— Что произошло?
Наливая воду в чашку, он вскинул на меня сердитые глаза, снова встал на колени и сунул чашку мне под нос, одновременно поддерживая меня.
— Она еще спрашивает, а! Взбалмошная девчонка! Хотя какая уже девчонка — просто глупая бабенка! — фыркал Джейми. — Что произошло! Да у нас-то ничего, а что произошло у тебя, а? Что я говорил тебе? Чтобы ты сидела смирно в трюме! А ты что? Упала с небес на землю вся в крови, вот что! — набросился на меня муж.
На корабле не было особой надобности бриться — я любила его и таким, — так что Джейми зарос щетиной, а кровь делала выражение его лица свирепым. Он навис над моей койкой и уставился на меня так зло, что я зажмурилась, не видя другой возможности спрятаться. Если бы не болевшая от каждого движения рука, я бы с превеликим удовольствием забралась под одеяло.
— Гляди мне в глаза!
С неохотой я подняла веки.
Джейми был взбешен.
