— А то! Мне и требуется. — Джейми прерывистыми движениями прикладывал уксусный компресс к повреждению. — Посмотри, пожалуйста. Ты не против?
Даже если бы я и была против, он все равно сунул бы мне свою ужасающую рану, поэтому я махнула рукой, чтобы он наклонился, и для верности притянула его макушку к себе, опустив ее на уровень своей груди. Там была только шишка, правда, внушительных размеров, а на ней была рассечена кожа, образовав ссадину, но более серьезных повреждений я не видела. Ну не контузия же, в самом деле. Разве что легонькая.
— Ну, твоя бесценная башка в сохранности, если хочешь знать, — сообщила я, поворачивая его шевелюру к свету. — А вообще она у тебя на редкость твердая. Потому-то ты такой упрямый, из тех, кого не прошибешь, вот уж точно.
Приговаривая так, я чмокнула его шишку, подобно любой матери, принявшей меры против лечения какой-нибудь детской «вавы».
Джейми вытаращил глаза, в которых читался немой вопрос.
— Лучше заживет, — щурясь, пояснила я.
Он широко заулыбался.
— Да-а, уж наверняка.
Желая последовать моему примеру, он коснулся губами моей повязки на правой руке и испытующе посмотрел мне в глаза.
— А так?
— О, — заверила я, — почти зажило.
Обрадованный, он достал графин с виски и налил мне стакан.
— Вообще я искал ту настойку, которой ты лечишь порезы, — признался Джейми, отпивая из стакана.
— Это отвар, отвар боярышника, — поправила я. — Сейчас его нет, потому что я готовлю каждый раз свежий: он, видишь ли, плохо хранится и быстро скисает. Если кому-нибудь нужно, я займусь этим сейчас, он варится быстро.
Необходимость встать и пойти куда-либо, а еще и на камбуз, а еще и сейчас, заставила меня пообещать помощь неестественно бодрым как на мое теперешнее состояние голосом. Но что делать, я же врач, хоть и заболевший. Будем считать, что вылазка на камбуз станет той встряской, без которой я бы не выбралась из кровати.
— Ну не знаю, стоит ли бежать прямо сейчас. Но вообще помощь потребуется: у нас в трюме находится пленник. Ребята хорошо прошлись по нему, — смущенно закончил Джейми.
Мой стакан опустился вместе с рукой.
— Что значит «пленник»? Кого вы взяли в плен?
— Пирата. Человека с пиратского корабля. Вряд ли он сам является пиратом, — размышлял Джейми.
— А кто же он тогда?
Он сделал последние несколько глотков виски и развел руками.
— А черт его знает. Думаю, что беглый раб, похож, во всяком случае, — рубцы на спине выдают. Но отчего бежал, непонятно.
— И когда он бежал? — Я не могла ухватить логических связей в повествовании Джейми.
— С «Брухи», когда она стояла здесь. По крайней мере, мы так предполагаем, потому что пираты уже ушли, а Макгрегор указал на человека за бортом. Подняли его на лине.
— Надо же, как интересно. А почему бежал от пиратов? Хотел помочь нам или спастись?
Благодаря выпитому бренди я почувствовала себя лучше: боль отпустила, и я уже могла следить за событиями если не наравне со всеми, то по крайней мере воспринимать то, что приходит в каюту вместе с посланцами из внешнего мира.
Джейми не сразу ответил на мой вопрос.
— Не могу тебе сказать, не знаю. — Он запустил руку в волосы. — Хотел попросить, чтобы «Артемида» пошла на абордаж в ответ? Глупо. Нужно понимать, что наше судно гражданское, даже не торговое, строго говоря. Захватить их мы бы не смогли. Хотел спастись от пиратов? Вот это очень вероятно.
Я допила виски, мысленно вознося благодарность Джареду, придумавшему этот божественный «Ceò Gheasacach» — «Волшебный туман». Вместе с алкоголем в организм влилась бодрость тела и духа.
— Давай я пойду к нему. Мне кажется, он нуждается в помощи после долгого времени, проведенного в воде.
Признаться, я не ожидала, что Джейми вот так просто отпустит меня из каюты. Мне представлялось, что он скорее позовет на помощь Марсали, чтобы она своим весом прижала меня к койке, нежели поступит так, но он спокойно согласился с моим предложением.
— Тоже дело, англичаночка. Возвращайся к своим врачебным обязанностям. Но ты сможешь встать?
Оценить свои возможности я могла, только попробовав что-либо сделать, в данном случае встать. В лежачем положении каюта и потолок располагались на своих обычных местах, но стоило мне принять сидячее, а после и вертикальное положение, как перед глазами появились цветные точки, показывая, что мне следует лечь, иначе я упаду в обморок. Я победила, вцепившись в Джейми: точки перестали танцевать перед глазами, давление нормализовалось.
— Идем, — приказала я с тревогой глядевшему на меня Джейми.
Мужчину, к которому мы направлялись, поместили в трюм, а именно в ту каморку, где помещались проштрафившиеся матросы либо запойные пьяницы, то есть в подобие арестантского трюма на «Дельфине», только у нас в каморке располагались пленники, а рядом грузы.
Трюм, как водится, был темен, и я переживала, что грохнусь сейчас на душные доски, а Джейми придется расхлебывать заваренную мной кашу, но усилием воли я заставляла себя смотреть на глазок фонаря в мужниных руках.
