Чем зарабатывать себе на жизнь? Вот какой вопрос встал перед ним, перед нами. Ни одним из прежних видов деятельности он больше не мог заниматься, а все связи были в основном в Шотландии. Можно было жить во Франции, но там нас можно было найти относительно легко, даже если бы Джаред пособил и помог с работой. Можно было бы вернуться в Лаллиброх, но там уже был другой лэрд, Эуон: Джейми сам оформил бумаги, чтобы усадьба перешла семье Дженни. Это был дом, где его всегда ждали, возможно, единственное место на свете, куда он мог вернуться в любое время и в любом состоянии и рассчитывать, что его обогреют, накормят и укроют от преследователей. Но по бумагам Лаллиброхом владел другой человек, значит, фамильное фрэзеровское наследие безвозвратно утрачено.
Джейми фыркнул, и я подумала, что ход наших мыслей, должно быть, совпадает.
— Мне нельзя ни на Ямайку, ни на другие острова, которые находятся под юрисдикцией британской короны. Капитан Леонард, конечно, надеется, что мы с тобой утонули, но как только мы явимся на Ямайку или куда-нибудь, чем ведает их губернатор, они нас выдадут, это как пить дать. Жить там нельзя. Правда, с грузом Фергюса там тоже опасно появляться.
— Ты не думал о том, чтобы отправиться в Америку, в колонии?
Джейми потер кончик длинного носа.
— Не знаю, англичаночка. Я не думал, если честно. Британцы не смогут достать нас, если мы будем в Америке, но…
Он замялся и принялся чистить кортиком апельсин.
— Англичане тебя там не достанут, не беспокойся. Сэр Персиваль тем более: ну какой ему резон искать тебя за океаном? За это денег не заплатят, одни траты. Военный флот силен и страшен только на море. А губернаторы Вест-Индии не властны в колониях на континенте.
— Так-то оно так. Но ехать в колонии… — Апельсин взлетел в воздух, но был пойман ловкой рукой Джейми. — Так же пустыня. Дикий край. У нас там никого нет, а там довольно опасно. Я не могу рисковать твоей безопасностью.
Я ухмыльнулась. Он понял причину моего смеха, но все-таки продолжил:
— Знаю, что я утащил тебя невесть куда, а там тебя похитил этот мальчишка Леонард. Но жить в колониях — это нечто совсем другое. Там нас могут съесть каннибалы.
Меня немало позабавила серьезность, с которой он произнес это.
— Ну что ты такое говоришь, какие каннибалы в Америке? Нет их там.
— Как же нет, когда есть! В отчете католического миссионерского общества, который мне довелось печатать, написаны всякие ужасные вещи, например, что ирокезы, северные язычники, ловят людей, привязывают их и столбам и измываются над ними как хотят, а потом вырывают и съедают их глаза.
— Это чтобы бедняги не могли видеть, как едят их сердца? — глумливо поинтересовалась я.
Джейми надулся, и мне пришлось извиниться.
— Нельзя же верить всему, что пишут всякие дураки.
Джейми с силой сжал мою левую руку.
— Проклятье! Англичаночка, ты будешь слушать или нет? Я не шучу.
— Я и не думаю, что это шутки. Но ты не был в Америке. А я прожила в Бостоне двадцать лет.
— Прожила. Но был ли это нынешний город? Я в этом очень сомневаюсь.
Он был прав: в Бостоне старинными считались здания, построенные в тысяча семьсот семидесятых годах. Латунные таблички, привинченные на их фасады, утверждали, что они представляют историческую ценность.
— Да… Но все города меняются. И сейчас, насколько я знаю, в Америке уже есть города и довольно большие. Там не пустыня, поверь.
Джейми отпустил меня и продолжил вертеть апельсин.
— Я верю. О тамошних городах я почти не слышал, но все говорили, что в Америке очень красиво. Да только я не дурак. — Он разломил апельсин. — Я печатал этот отчет сам, как и многое другое, и имел возможность сравнить, в какой книжке что пишут. Те, кто их пишет, могут быть дураками и шарлатанами, но они на них зарабатывают. Я могу отделить зерна от плевел, ты не думай. Можно определить, где вымысел, а где правда.
— Не всегда. Книги — это такая вещь, в которую можно запихнуть все что угодно, особенно если речь идет о вещах, неизвестных читателю. Тогда приходится верить автору на слово, а это чревато. Положим, ирокезы действительно так пытают пленников и выедают их сердца, но они ведь живут не на территории всего континента. По размерам Америка в сотни раз больше Англии.
— Ммфм, — звук свидетельствовал о том, что Джейми не вполне удовлетворен моими аргументами.
Глядя, как он делит апельсин, я размышляла вслух:
— Когда я поняла, что хочу вернуться, подняла всю литературу и прочла все, что касается жизни в Англии, Шотландии и Франции вашего времени. Вряд ли есть такая вещь, которая меня удивит. Но мы сейчас вообще-то в водах Карибского моря! В голове не умещается: ты со своей морской болезнью плывешь через океан! В неведомые земли… Я довольно мало знаю о жизни Америки восемнадцатого века.
Джейми оторвался от апельсина и посмотрел на меня лукавым глазом, вспоминая лечение мистера Уиллоби.
