Предприимчивые торговцы картинами открывали в Петербурге платные картинные галереи. Таков был «кабинет» некоего Палацци, который показывал посетителям произведения Андреа Мантеньи, Гвидо Рени, а также многих второстепенных и третьестепенных – по преимуществу итальянских – художников. Галерея Палацци находилась в Офицерской улице и открыта была ежедневно с двенадцати до четырех часов. Позднее она переехала в более фешенебельную часть города. Палацци занял дом на углу Большой Морской и Кирпичного переулка, возле Невского проспекта. В окнах были выставлены картины и статуи. В большом зале дома Палацци бывали аукционы, где продавали с молотка произведения искусства. В 1834 году здесь распродавал свой «Русский музеум» Свиньин. «Северная пчела» по этому поводу обращалась к своим читателям: «Ради бога, покупайте, а то г-н Палацци все купит. Без шуток, он все купит: к тому идет дело. Каждый раз он стоит за аукционистом и прехладнокровно набавляет цены… Берегитесь, гг. любители; после вы будете покупать у г-на Палацци вещи из Музеума впятеро дороже!»
Самым значительным частным художественным собранием в Петербурге бесспорно была картинная галерея бывшего президента Академии художеств графа А. С. Строганова, которая помещалась в его дворце на углу Невского проспекта и набережной Мойки. В пушкинское время галереей владели наследники графа. Строганов стал собирать картины, путешествуя по Европе в 70-х годах XVIII века. Затем в течение почти сорока лет пополнял свое собрание. Среди наиболее замечательных картин его коллекции современники называли полотна Андеро дель Сарто, Рафаэля, Корреджо, Пуссена, Клода Лоррена, Бронзино, а также «живопись, написанную русским художником Андреем Матвеевым в 1723 году». Галерея Строганова была открыта для посетителей ежедневно с одиннадцати часов утра, однако, чтобы попасть в нее, требовалось разрешение хозяев.
Разумеется, ни в один частный музей нельзя было прийти просто с улицы. Посетителями были, как правило, либо люди, лично известные хозяевам, либо имевшие к ним рекомендательное письмо.
По специальным билетам, которые выдавала Придворная контора, допускались посетители в картинную галерею императорского Эрмитажа. Не только для простого народа, но даже и для большинства из тех, кого именовали господами, двери музея были закрыты. В Эрмитаж предписано было пускать лишь «людей достойных и известных», имевших «засвидетельствования об их достоинстве и качествах», то есть людей, занимавших определенное общественное положение. Являться в музей штатские обязаны были во фраках, а военные – в мундирах. Посетители в сюртуках не допускались.
Чтобы получить постоянный билет в Эрмитаж, следовало обратиться с ходатайством на имя самого императора. Такую милость весной 1832 года Жуковский испросил для Пушкина. «Посылаю тебе билет эрмитажный, он на всю вечность. Его при входе отдавать не должно» – так говорилось в записке, приложенной к билету.
Картинная галерея Эрмитажа помещалась в средних этажах двух зданий, примыкающих к Зимнему дворцу, и занимала около сорока залов. Уже в конце XVIII века Эрмитаж располагал одной из самых больших европейских коллекций живописи. В первые десятилетия XIX века собрание значительно пополнилось. Была приобретена в Амстердаме коллекция испанской живописи за 200 тысяч рублей, а затем собрание картин первой жены Наполеона – Жозефины Богарне, за которое уплатили около миллиона франков. Но только в 1830-х годах в Эрмитажной галерее появилась русская живопись. В это время здесь находилось полотен французских художников – 222, фламандских – 302, итальянских – 472, голландских – 482, русских – 23.
Событием, ускорившим всеобщее признание русской живописи, было появление в 1834 году в Петербурге картины Карла Брюллова «Последний день Помпеи». Она была выставлена для всеобщего обозрения в Академии художеств. До этого картина имела большой успех на выставках в Милане и Париже. В Петербурге, куда «Последний день Помпеи» привезли в июле 1834 года, возможности увидеть картину, по уверению газет, заранее ожидали «во всех состояниях и классах, в палатах Английской набережной, в мастерских и магазинах Невского проспекта, в лавках Гостиного и Апраксина двора, в бедных жилищах чиновников на Песках и в конторах на Васильевском острове».
Работы Брюллова обратили общее внимание на русскую живопись, а сам он в середине 1830-х годов становится в центре петербургской художественной жизни.
Пушкин впервые познакомился с живописью Брюллова в мае 1827 года, когда на выставке Общества поощрения художников появилась картина «Итальянское утро». На «Последний день Помпеи» поэт отозвался стихами:
