Во время дуэли Пушкина на месте поединка врача не было. И, привезя тяжело раненного поэта в его квартиру на Мойке, секундант его Данзас бросился на поиски врача. Сперва поехал к Арендту, потом к Соломону. Не найдя их дома, оставил записки и отправился к доктору Персону. Но и его не застал. Тогда, по совету жены Персона, поехал в Воспитательный дом и возле него встретил одного из тамошних врачей – В. Б. Шольца. Шольц был акушером, но он пообещал незамедлительно найти и привезти хирурга. Когда Шольц с доктором Н. К. Задлером приехали к Пушкину и осмотрели его, Пушкин спросил:
– Что вы думаете о моей ране?
– Не могу скрывать, что рана опасная, – ответил Шольц.
– Скажите мне – смертельная?
– Считаю своим долгом не скрывать и этого, но послушаем мнение Арендта и Соломона.
Лейб-медик Николая I Н. Ф. Арендт был прекрасным хирургом, но и он ничем не помог Пушкину. По состоянию тогдашней медицины врачи были бессильны спасти поэта. Операций брюшной полости еще не делали. Первый эфирный наркоз появился через десять лет после смерти Пушкина, необходимая асептика – через полвека…
Вольнопрактикующих, то есть не служащих, врачей в Петербурге было немного. Почти все врачи служили и наряду с этим занимались частной практикой. Большинство состояло на службе в военных госпиталях. Остальные – в закрытых учебных заведениях и больницах.
В «Адресной книге» С. Аллера, кроме военных госпиталей (Военно-сухопутного, Военно-морского и при отдельных частях), указаны следующие столичные больницы: Придворная больница у Полицейского моста на Мойке близ Невского проспекта, Повивальный институт на набережной Фонтанки у Калинкина моста, Градская больница на Фонтанке у Обуховского моста, там же Дом умалишенных, Калинкинская больница на Фонтанке близ Калинкина моста, Глазная лечебница на Фонтанке, лечебница для бедных в Рождественской части города.
Придворная больница обслуживала дворцовых служителей, многочисленную царскую челядь и дворцовых гренадеров.
В середине XVIII века в Петербурге и Москве были созданы первые в России школы «бабичева дела», то есть школы акушерок. В конце XVIII века на набережной Фонтанки близ Калинкина моста в бывшем доме графа Зубова был открыт Повивальный институт и при нем родильный госпиталь. Институт готовил дипломированных повивальных бабок.
Старейшая петербургская Градская больница у Обуховского моста (отсюда ее название Обуховская) была открыта в 1784 году Приказом общественного призрения – ведомством, управлявшим больницами и приютами. Сперва по проекту архитектора Кваренги построили на Фонтанке здание мужской Обуховской больницы, а затем во второй половине 1830-х годов по проекту архитектора П. С. Плавова на Загородном проспекте здание женской Обуховской больницы.
В Обуховской больнице, по словам очевидца, «помещалось множество страждущих разными недугами людей бедного состояния». Н. С. Лесков в «Левше» охарактеризовал эту больницу как «простонародную Обухвинскую больницу, где неведомого состояния людей всех умирать принимают». Действительно, многие поступали сюда умирать. На несколько сот больных в 1820 году приходилось всего 8 врачей и 6 подлекарей – помощников врача. Смертность достигала 20 процентов. Больница эта, с окнами, до половины закрашенными зеленой краской, была известна в Петербурге как «обитель скорби».
Хотя Обуховская больница предназначалась для бедных, бесплатно сюда принимали далеко не всех. С ремесленников, а также крепостных крестьян требовали плату. Предполагалось, что за крепостных будут платить их господа. При открытии больницы плата за лечение была назначена 4 рубля в месяц, но к 1830-м годам она повысилась до 18 рублей.
В небольшой Калинкинской больнице лечили венерические болезни. Больные могли пребывать здесь инкогнито – не называя своего имени и звания и даже в масках.
Глазная лечебница, находившаяся сперва на Фонтанке, в 1839 году была переведена на Моховую улицу.
В 1803–1805 годах на огромной территории так называемого Итальянского сада, простиравшегося от Литейной до Шестилавочной улицы, была построена больница для бедных. Она получила название Мариинской – по имени императрицы Марии Федоровны. Императрица занималась благотворительностью и желала, чтобы все об этом знали. Мариинская больница для бедных строилась также по проекту Кваренги. Монументальный корпус с восьмиколонным портиком и двумя флигелями возведен был в глубине парадного двора, отделенного от Литейной улицы высокой чугунной оградой с двумя воротами. В главном корпусе помещалась сама больница: в правой стороне здания – мужское отделение, в левой – женское. Во флигелях, обращенных к улице, жили врачи и чиновники.
В двух этажах больницы в 26 палатах стояли сначала 242 кровати, а позднее 400. В Мариинскую больницу для бедных крепостных не принимали. Поступившие сюда, сдав свою одежду, получали взамен серые халаты и головные уборы: мужчины – колпаки, женщины – платки или чепцы.
