– Погоди, – остановила его Андриана. – Урны пройдите заранее. А в девять двадцать чтоб все были при параде. При мётлах. Володя Миронов – на входное крыльцо проходных, Сашка – на внутреннее. Сан Саныч пусть идёт на крыльцо второго корпуса. Сначала сметаем то, что налетит, а потом прометаем за каждым зашедшим-вышедшим. Если даже снега не будет, то на ногах они понесут. Чтоб ни снежинки не было! Стоите где-нибудь в сторонке и ждёте. Поняли?
– По стойке смирно? – пошутил Сашка.
– Да, по стойке смирно. Участники соберутся, я вас сниму.
Как только Андриана Витальевна ушла, сияющий Огурец достал свой «волшебный сундучок» – старую пластмассовую хлебницу с откидной крышкой. В сундучке у него хранились нитки разных цветов, иголки, булавки, ножницы, пуговицы, различные тесёмочки и резинки и даже несколько выпоротых из старых вещей молний.
– Меряйте, мужики! – сказал Сашка в приказном тоне.
Никто не стал спорить. Все знали, как хорошо шьёт Огурец. Его сундучок обслуживал половину простых работяг института. А расплатиться всегда можно было бутылкой. Поэтому после каждой удачной подработки Сашка пьяно хвастал: «Я и костюм могу сшить на глаз!»
Сначала он взялся за Сан Саныча, да тот и переоделся быстрее. Штаны ему оказались как раз, даже чуть узковаты. Но это мелочи. На куртке Сашка сделал две ушивки и поставил на спине специальную резиночку, после чего куртка стала выглядеть не рабочей, а выходной. Такие же резиночки Сашка поставил остальным.
Особенно всем понравились новые шапки. Это были ушанки. Наполовину из меха, наполовину тканевые. Мех, конечно, искусственный.
– Как на олимпиаде у наших олимпийцев, – посмеялся Володя Миронов.
– Да, и мы олимпийцы, – неожиданно до конца не понял сказанного Сашка. – Только Олимп наш в подвале. На эти шапки звезду надо красную. Во!
У шапок была одна особенность – на ушах закрывающиеся небольшие отверстия-клапаны. Они выглядели как маленькие ушки. С одной стороны пришиты, а с другой – цеплялись петелькой за пуговицу. Если клапан открыт, чтоб лучше слышать, мини-ушки подняты кверху и так смешно оттопыриваются мехом наружу, словно к шапке в самом деле специально уши пришили. Мужики завязывали ушанки по-разному, кто как умел, со смехом выхватывали друг у друга, мерили, смотрелись в зеркала.
С Володей Мироновым Огурцу пришлось повозиться. Фигура у него нестандартная: он широкий в плечах, а ростом низкий. Штаны пришлось подгибать внутрь сантиметров на десять. Сан Санычу было страшно глядеть, как Сашка ловко вкалывает английские булавки прямо на ноге, чтоб приметать, а Володя сидит смирно и не боится, что его поранят. В талии штаны тоже пришлось чуть ушивать. За последнее время Володя сильно похудел. Но особенно Сашке не нравилось, как сидят штаны: «Как портки кустарные». Он отходил от Володи, просил его не прятаться и наконец нашёл решение:
– Снимай!
Что уж он там ушил, но после доработки штаны стали сидеть «как на показе мод».
– Можем ещё иголкой ковырять! – похвастал Огурец. – Тут был ещё один аспект – пропорции. Светоотражающие полоски стали ниже на штанах, когда я их подогнул! Во!
Сан Саныч смотрел на все эти чудесные действия с нескрываемым восторгом. Иногда он взглядывал на себя в зеркало и видел, что он как из магазина.
Свою одежду Огурец подтыкал без примерки, уже и так всё зная.
Около девяти на Сашкин телефон позвонила Андриана (последнее время она редко-редко звонила Сан Санычу, а всё время Сашке). Мужики уже одевались, казалось, похрустывая новой одеждой. Сашка схватил телефон и по привычке переключил его на громкую связь:
– Да, Витальевна! Всё сделано, как у кутюр!
– Сделали? – Механический голос начальницы, наверно из-за плохого динамика, казался совсем неестественным.
Сан Саныч невольно глянул на телевизор, работавший без звука, и ему до боли стало неприятно это несоответствие.
– Сделали, сделали, Витальевна.
– Молодцы! Вы где щас есть?
– В казематке своей.
– Зэки, – посмеялась Витальевна. – Вы тогда выходите потихоньку.
– В новой одежде! С новыми силами! К новой работе! – рапортовал Огурец.
– Ты знаешь что?.. – ответила начальница. – После конференции новую одежду аккуратно сложите в пакеты, а потом подпишите, ну, маркером: «Миронов», «Самоцветов». Или бумажку вложите. Будет ваша парадно-выходная. – Голос замолчал.
И все даже подумали, что связь оборвалась. Но потом Витальевна добавила:
– Сан Санычу сдавать не надо.
– Понял! – Сашка тут же достал из шкафа чёрный маркер и положил его рядом с телефоном, из которого уже слышались сигналы сброса.
На улице рассвело. Это всегда удивительно, когда приходишь на работу в темноте, а поднимаешься из подвала, где нет окон, – уже светло. Или идёт дождь, или снег выпал. Всё это без тебя.
Дышать после подвала хорошо. Слегка мело, падал мелкий редкий снег. На дорожках он лежал как пыль, совсем тонким слоем. Словно только для того, чтобы следы остались. Но под ногами поскрипывал.
Сразу же разошлись по своим «постам», как сказал Сашка.
