Он достал ватную палочку, поворочал головой, разминая шею, и тут вспомнил про женщину, которая стояла в открытых дверях и смотрела.
– Сейчас, сейчас всё сделаю.
Женщина уже хотела взять флакон с зелёнкой из его рук и обработать сама, но не решилась. Ранка была не такая и большая, чтоб вмешиваться, сын сидел спокойно, и ему, видимо, даже нравилось сидеть на кушетке в маленьком домике.
– Сейчас, Алёха. Терпи, – говорил между тем спасатель. – Откроем.
Он попытался вытащить колпачок-затычку, но не смог. Порылся в выдвинутом ящике стола. Достал большой охотничий нож. Подцепить колпачок никак не удавалось, лезвие было слишком толстым, и нож срывался, скребанув по стеклу флакона.
– А у тебя нож такой есть? – спросил Алёша. – Зачем тебе?
– Чтоб ты спросил. Во! – Он достал из ящика какую-то металлическую пластинку. Но и пластинка не помогла.
– Что, силы не хватает?
Спасатель засмеялся. Вместе с ним засмеялся и Алёша.
– Нет, брат, силы хватает. Мне бы чем подцепить. Руки не хочу замарать.
– Почему? – снова засмеялся Алёша. Ему стало вдруг весело.
– А потому, – тоже весело сказал спасатель. – Зелёнка – это дело такое, понимаешь. Мне бы только подцепить.
– А как?
Наконец спасатель нашёл что-то наподобие шила:
– Вот оно! Говоришь: как? А вот так! – он проткнул колпачок и стал вытаскивать, победно смотря на мальчика. – Чепок!
От резкого движения часть зелёнки буквально выскочила из флакона будто живая.
Замарался столик, шорты и ноги спасателя, его обе руки. Особенно та, в которой он держал флакон.
– Ну, это вообще, – только и сказал весь измазанный зелёнкой Андрюшенька.
Мальчик смеялся, он даже забыл про свои раны. Женщина едва сдерживалась от смеха, закрывая рот рукой.
Спасатель повернулся к ней:
– Сейчас, сейчас. Сейчас.
Он поставил флакон на стол, снова взял, снова поставил. На столе появилось два дополнительных круглых отпечатка.
– Фу, – вытер пот со лба ладонью, нарисовав над бровями полосу. Сделал он это так естественно и с таким отрешённым лицом, что можно было подумать, что это индеец, готовящийся к смертельной битве. Женщина не удержалась и засмеялась вслед за сыном.
– Да кто только эти колпачки выдумал! – крикнул вдруг индеец. В голосе его проявились визгливые нотки.
На крик неизвестно откуда появился второй спасатель. Высокий, с пивным животиком и залысиной от лба.
– Ты чего? – он осторожно заглянул через плечо женщины, стараясь её не задеть.
– Посмотри чего!
– Чего это? – удивился напарник.
– Обрабатываю, чего, – ответил Андрюшенька и наконец помазал ранки зелёнкой. – Иди, малой, и больше не падай.
– Спасибо! – сказала сквозь смех женщина.
– Да не за что. – Он не знал, куда девать руки.
– Нет, в самом деле: огромное спасибо!
Через час спасатель в плавках спустился к морю. Он побулькал в воде, словно между делом, свои кроссовки и пошёл обратно. На правой ноге его чуть выше лодыжки остались незамеченными два зелёных пятнышка, как будто ему, как маленькому, прижгли укусы комаров.
Он отдыхал на Чёрном море второй раз – это, можно сказать, была его вторая жизнь. Солнце палило, горячо лежать на раскалённом камешнике пляжа. Но и спускаться в море, вздыхающее под боком, совсем не хотелось.
Хозяева топили его, били, подкидывали вверх, прыгали на него. А уходя с пляжа, закрывали в багажнике машины, а иногда сдували. Он был обычным плавательным кругом средних размеров, но сам себя называл спасательным. Так в начале жизни назвал его сын хозяина.
Воздух внутри круга нагрелся, и его резиновое тело раздулось до предела. Он с гордостью посматривал на настоящие спасательные круги, которые были выставлены вдоль моря по всему пляжу. Они держались очень важно на своих железных стойках ярко-оранжевого цвета, украшенные верёвками с мелкими поплавками.
«Ничего, что я чёрного цвета, – думал круг. – Зато в волнах не так заметен».
К обеду задул ветер, стали набегать волны, на горизонте появилось марево туч, но они не закрывали солнца. Заплывать в море по волнам решался не каждый, отдыхающие булькались в основном у самого берега. Зато загорать, видимо, стало намного приятнее. Солнце палило, а ветер обдувал тела и уносил лишний жар. Иногда с моря долетали мелкие, как пыль, брызги и освежали. Казалось, что кто-то специально прыскает из пульверизатора, каким освежают цветы. Дышать этим невидимым морским туманом было одно наслаждение.
Многие из тех, кто обычно уходил в самую жару, остались на пляже. Остался и хозяин с семьёй. Утром круг слышал, как хозяин сказал: «Сегодня последний день, завтра уезжаем». Это тревожило, и круг вздрагивал от ветра.
Они договорились накануне, когда лежали рядом, и вот теперь каждый понимал, что другого такого шанса может не быть.
Первой сделала попытку побега плавательная подушка. Она ловко ударилась о волну и вырвалась из рук молодой женщины. Сначала подушка словно растерялась и оставалась на месте. Потом опомнилась, выбрала направление, и её погнал ветер наискосок от берега. Хозяйка пыталась догнать подушку и даже поплыла за ней, но вернулась назад, достав ногами дна, помахала рукой:
– Прощай, прощай.
