Самые нетерпеливые из только что приехавших залезали на парапет, спрыгивали вниз. И вот они уже на пляже. Остальные долго шли вдоль каменной ограды до официального входа. Кое-где на набережной ларьки с напитками и фруктами. В тени палатки проката велосипедов парень поставил один велосипед кверху колёсами и вовсю крутит педали. Видимо, он что-то отремонтировал. Загорелые его руки в смазке. Заднее колесо гудит, спицы слились в движении, посверкивают немного.
По набережной шла женщина. Она ничего этого не замечала. Не молодая уже. В лёгком платье, с маленькой белой сумочкой, без головного убора. Волосы неумело собраны в косу. Женщина сейчас думала только об одном: как сняла обручальное кольцо и увидела, что под ним кожа не загорела. Пальцы у неё чуть растолстели. Кольцо сидело плотно, и она сдёрнула его с трудом, и вот думала только о том, как сдёрнула и какая светлая кожа осталась на его месте. Палец слегка ободрался на сгибе и сейчас ныл и казался неродным.
Она не думала и о сыне, загорелом мальчике лет шести, который ехал на самокате впереди неё и всё озирался по сторонам, словно никогда не видел ничего подобного или кого-то искал. В ярко-синих шортах, красной футболке и синей бейсболке он походил чем-то на рыбацкий поплавок, который покачивается на волнах в ожидании поклёвки. Перещёлк колёс его самоката по плитке набережной далеко разносился в разные стороны. Наверно, на того, кто перегрелся на солнце, этот треск действовал особенно болезненно. Он выделялся среди общего шума разговоров, детских вскриков, перестуков ног и вздохов моря. На прогуливающихся по набережной перещёлк действовал как звонок велосипеда. Они заранее отходили в сторону.
Наверно, удивительно, когда все расступаются перед тобой. Зазевался лысый мужчина в одних плавках:
– Тихо, ноги не отдави.
Он даже пошевелил пальцами босой ноги, представив, что было бы, наедь на них самокат.
Молодая пара не стала расцеплять пальцы, подняли руки вверх и пропустили мальчика словно в арку. Черноволосая смуглая продавщица в палатке попыталась завлечь, протягивая пластиковый стакан с клубникой.
А впереди всё люди и люди, в шортах и плавках, ноги и ноги, какой-то лес ног, который расступается перед самокатом… И тут мальчик упал. Ни с того ни с сего. Сразу заревел намного громче недавнего перестука колёс. Все, кто был недалеко, обернулись в его сторону. Мальчика поднял мужчина, но тот стал вырываться, стараясь сесть обратно на землю.
В это время опомнилась мать. Она побежала к сыну. Шлёпанцы спадали с ног, и казалось, что женщина хромает. Она опустилась перед сыном на колени. Плитка набережной накалена на солнце, едва не обжигает и чуть-чуть шершавая. И вдруг женщина почувствовала, как сыну больно. Ноги его были в крови. Он всё ещё ревел, не унимался. Мужчина снова приподнял его. Она достала из сумки бутылку с водой и полила на рану. Мальчик вскрикнул с новой силой, словно вода была ядучей. Женщина закрыла рот ладонью, видимо, чтобы тоже не вскрикнуть.
Её успокоило, что ранки были небольшими. Из них медленно сочилась кровь. И тут женщина вспомнила красный крест, который видела, когда бежала. Крест казался чёрным оттого, что её ослепило солнце.
Она поднялась и взяла сына за руку:
– Пойдём!
И мальчик вдруг успокоился, словно рассмотрел мать сквозь слёзы, потянулся за ней. Самокат женщина тащила во второй руке. Он касался набережной только одним колесом и перестукивал тихо, будто били по чему-то пустотелому и пластмассовому.
Крест был нарисован на вышке платного пляжа. Под вышкой небольшая будочка для отдыха. Около будки стоял и смотрел на море молодой загорелый спасатель в белой бейсболке, белой футболке, белых шортах и белых кроссовках. Он так внимательно наблюдал за волнами, что казалось, море чуть покачивает его на борту собственной яхты.
– Здравствуйте! У вас йод есть? – спросила женщина.
– Что?
– Сын колени разбил. Прижечь. Йоду, йоду.
– Конечно. – Он вошёл в свою будку.
Его не было около минуты. Мать успела вытереть кровь влажной салфеткой. Подошли парень с девушкой, высокие, стройные. Девушка удивлённо посмотрела на женщину с ребёнком:
– Очередь?
Женщина только помотала головой. Девушка подошла к будке и постучала по ней согнутым пальцем.
– Зелёнку нашёл, вату ищу, – ответил спасатель.
– Нам бы полотенца и лежаки, – почему-то виновато сказала девушка.
– Чего? – спасатель, согнувшись как старичок, выглянул в дверь. Но тут же выпрямился.
Он быстро обслужил пару.
– А вата, вата нужна, – напомнила женщина.
– И вату найдём. Пошли, малой! – позвал мальчика в свою будку.
Она была совсем небольшая, и матери в ней места не нашлось. Внутри маленький столик, стульчик, кушетка, на которой вряд ли можно вытянуть ноги.
Спасатель сел на стул, мальчика посадил на кушетку:
– Садись, малой! Как это ты так?
– Да как-то так, – нашёлся мальчик.
– Ничего, бывает. Я в твои годы вообще весь в синяках и ссадинах ходил. Как зовут?
– Алёшенька.
– А меня – Андрюшенька. Оба на «А», на первую букву в алфавите.
