Начали погрузку машины. Все сиденья в машине, кроме водительского и пассажирского рядом с ним, сняты, валяются на полу. Выкинули ненужные. Оставили одно со спинкой, длинное, в виде лавочки. Поставили его вдоль стенки, что напротив боковой двери. Местный сварщик приварил его. «Буханка», видимо, сильно битая. Выправлены стойки, кое-где поставлены дополнительные железные рейки, прикреплённые на болты. Концы болтов далеко торчат в салон, а это очень опасно. По нашему настоянию Константин срезал эти болты болгаркой. Внутри в «буханке» – станок для размола шишек. Он стоит у задних дверей и прикручен прямо к полу на кровельные саморезы. Уложили трубу от печи, кое-что ещё. На крыше установили багажник от «газели». На пилораме купили бруски 50 на 50. Здесь они по двадцать пять рублей метр погонный. Это намного дешевле, чем в магазине. Правда, они сырые, что не очень хорошо. Брусья необходимы для установки шатра-палатки. На них будет натянут специальный материал. От тёплого воздуха печи брусья будут сохнуть, их начнёт изводить, крутить, может порвать тент. Несмотря на возможность таких неприятностей, Константин решил купить эти брусья. Видимо, ушло много денег на машину.
На багажник привязали пачками брусья, между ними прямо на крышу уложили два запасных колеса. Пока ребята доделывали это, я сварил гречневую кашу на сегодня и яйца на завтра. Заканчивали погрузку уже в темноте при уличном освещении.
Пока был на кухне, разговаривал с Александрой, женщиной пятидесяти семи лет. Она работает у хозяина гостиницы. Топит печь в кочегарке. Что-то готовит. Подметает и моет за постояльцами. За сто рублей постирает бельё в машинке. (Ребята пару раз воспользовались этим.) Александра вместе с мужем живёт тут же, при гостинице, заодно и присматривает за ней. У неё две комнаты без дверей. Одна с одной стороны кухни, а вторая – с другой. Потолки в комнатах под наклоном, косые, так как это чердачное помещение. В кухоньке небольшой столик, раковина с помойным ведром под сливом, пара шкафиков. Один шкафик сделан из старого холодильника.
Рабочий холодильник, в котором и мы оставляли продукты, стоит в комнате Александры. Особенно неудобно брать из него продукты вечером, так как после восьми Александра ложится спать. В холодильнике не работает свет, поэтому в тёмную комнату заходишь с фонариком на мобильном. Случайно освещаешь спящую женщину. Потом копаешься в холодильнике, как вор.
Кухонька, расположенная между двумя комнатами, является основным местом обитания Александры. Очень часто она делает заготовки. Иногда Александра выходит на открытую веранду второго этажа (чтобы попасть в гостиницу, надо подняться на эту веранду по крутой лестнице). И вот иногда Александра выходит на веранду, садится в кресло, укрывается тёплым одеялом и глядит на всё, что происходит вокруг: на автосервис, пилораму и даже на частные домики чуть в стороне, наверно, и на дальние многоэтажки, словно она повелительница всего этого и царица. Раскрасневшееся от плитки, а может от солнца, лицо её чуть светится. Может, вспоминает она в эти минуты свою родину.
Александра – беженка из Донецка. У них с мужем нет общих детей. Когда началась война, первым уехал её сын. Уехал далеко, в Кемерово. Нашёл работу, так как хороший маляр по покраске автомобилей. Сын мужа ушёл воевать и до сих пор в армии. Александра ещё какое-то время пожила на родине. Очередным обстрелом у соседки убило корову. Мясо пришлось распродать по дешёвке. Глядя на это, Александра распродала всю свою скотину за копейки. Перебралась в Донецк, где устроилась на работу медсестрой в больницу. Она рассказала, что однажды из Горловки таксист привёз большую коробку, а в ней четверо малышей. Оказалось, что, когда обстреливали местную больницу, из её дверей выкатилась тележка, а на ней четыре малыша. Из горящей разрушенной больницы. Возможно, кто-то успел их таким образом спасти, а сам остался внутри. Таксист собрал малышей в коробку и поехал в Донецк. Он говорил, что пропускали на всех постах, как украинских, так и дэнээровских.
– Как откроют коробку, говорит, так и плачут, и плачут. Вот, простые-то люди лучше властей. Родители их тогда не нашлись. Хоть из больницы и запрашивали. Сейчас уж большие. По пять лет.
Пять лет, как уж я уехала, – сказала она так, словно только сейчас про это вспомнила.
Уехала она в 2014 году. Сначала добирались до Ростова-на-Дону. Дороги в страшном состоянии, мосты раздолблены. Из Ростова прямым поездом до Новосибирска. (Тогда она не знала, что с пересадкой в Москве можно добраться прямо в Кемерово.)
– В Новосибирске меня пацан встретил, – она так и сказала: «пацан». Так часто называет сына.
Сын отвёз её в небольшой посёлок, где жили их родственники. Но в посёлке оказалось жить очень сложно, пришлось перебраться в Кемерово. Работала то в одном месте, то в другом, снимала жильё. Наконец в автосервисе, где работал сын, появилось место для жилья и работы. И Александра перебралась в две чердачные комнатки без окон.
