– А я проездом! – крикнул Андрей зачем-то. От его крика ребёнок заплакал, и он обрадовался, что ребёнок заплакал. Стало как-то легче. Пожилая сразу наклонилась над коляской, а молодая долго и, наверно, пристально смотрела на Андрея. Но тот не мог понять, что выражает её взгляд – она так и не сняла очки и походила на огромную стрекозу.
Трава около дома скошена и сено убрано. На месте огорода высокая картошка и красивые цветы. Стояло даже своё пугало: мужик в лыжном костюме, куривший трубку. Правда, пугало это казалось бесполезным. Тощее, пряталось в тени дерева почти у самого ствола. Одним отличался его дом от жилых – окна и двери его заколочены широкими досками. Мать переехала к старшему брату Андрея ещё лет семь назад, с тех пор, наверно, и заколочены. Хотя, когда трава скошена, гряды есть, приезжать, наверно, намного проще. А если картошку разрешат подкапывать, то вообще забот никаких – живи в своё удовольствие. «Это, наверно, дядя Лёня», – подумал Андрей. Положил сумку на лавочку около дома, отряхнул пиджак, надел его и пошёл к соседу.
Когда-то у дяди Лёни было большое хозяйство, а теперь всё похирело, подряхлело, краски словно смазал кто. Правда, огород хороший, большой, теплица хотя и не покупная, но новая.
Андрей со скрипом открыл калитку на пружине и вошёл во двор, не сразу заметив чёрную собаку, прячущуюся в тени. Правда, собака тоже почти не обратила на него внимания: приподняла голову и опустила назад. Жарко ей, наверно. По огороду бродило несколько рыжих самодовольных кур, которые тоже не испугались. Андрей даже хотел хлопнуть в ладоши, чтоб побежали и закудахтали, но передумал. Поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Ему никто не ответил. Он подождал немного и вошёл внутрь.
Откуда-то из дальних комнат, темноты и прохлады появился дядя Лёня. Медленно-медленно, словно собираясь с мыслями, в накинутой на голое тело белой рубахе. Постарел, но не сильно, чуть как-то оплыл, на ходу крикнул:
– Здорово!
А когда подошёл, поздоровался ещё раз.
– Ну, первым делом, с приездом! – он протянул руку для пожатия, раскрытой пятернёй вверх.
Андрей пожал приятную теплоту. Руки у соседа всегда были горячими.
– Пойдём-ка, Москвич ты наш, покурим. Солнышко, наверно, уже с лавочки ушёл.
Как только вышли на крыльцо, собака залаяла и долго не могла угомониться, рвала цепь. Дядя Лёня не пытался утихомирить её, спокойно сидел и курил, видимо, обдумывая, о чём поговорить.
Наконец Андрей спросил:
– А как тётя Саня?
– А уехала в город. А мне что: баба с возу – коню веселее. Да и хозяйства у меня, Андрюха, больше нет. А куда? Вон всё хозяйство: эти яйценосы да цепная кобелица.
– Как зовут-то её? – спросил зачем-то Андрей.
– Угадайка, – ответил дядя Лёня и потушил окурок в стоящую на земле большую жестяную банку с землёй и сухим остатком какого-то комнатного растения.
У Андрея отлегло. Наконец-то приехал домой, и можно отдохнуть. А то привыкал, привыкал, тренировался даже, чтобы не отличали от москвичей, а всё равно как-то отличают, определяют. Он прикинул в голове несколько кличек собаки и, зная, что не угадает с первого раза, сказал наугад:
– Стрелка!
– Стрелками теперь не называют. Улетели в космос. Угадайка.
Андрей посмотрел на собаку, которая стояла, вытянув морду в его сторону, прищурился, опираясь руками о скамейку, немного поёрзал туда-сюда задом и весело крикнул:
– Чернушка!
– Какая Чернушка? Ты чего? – грубо остановил его дядя Лёня. – Я же сказал: Угадайка. Так её и зовут – Угадайка.
Собака замахала хвостом и даже немного заскулила. Андрей тяжело вздохнул и спросил:
– А как деревня живёт? Я смотрю, богато?
– Чего богато? Это всё отпускники да пенсионеры, на лето приезжают. А зимой поди поищи кого! Старший сын приезжал – тоже как твои – богатый. Стали скважину бурить. Крутили-крутили. Уже далеко проделали, метров семь. И вдруг дерево. Откуда там дерево, а? – Он внимательно посмотрел на Андрея. Тот ничего не ответил, ему почему-то подумалось, что дерево – это не бревно какое-нибудь, а с листьями, например берёза. Собака с шумом протащила цепь по земле, забралась в свою будку – похоже, она всё это знала. Куры тут же окружили её миску и стали клевать, гоняя друг друга. В теньке, где сидели мужики, лениво кружило несколько комаров, настолько лениво, что их даже не хотелось прихлопнуть.
– Ничего, – сказал дядя Лёня, – на другой год сын обещал какую-то специальную пилу привезти, будет этак пилить, – он показал руками что-то непонятное. – Проделаем дыру. Всё одно проделаем.
– А можно посмотреть? – спросил Андрей.
– Чего посмотреть? Скважину? А зачем? Дыра и дыра. Вон, в малиннике. Я её ступицей от колеса закрыл, палку воткнул да флаг повесил, чтоб место не забыть.
В высоких кустах малины и в самом деле висело что-то цветное, но непонятно было, что.
– А я думал, ворон пугать.
