Андрей очнулся и с трудом разогнул затёкшую спину, стукнулся затылком о стену дома.
– Помню, конечно. Мы с ней вместе учились.
Посмотрев на стукнувшегося головой Андрея, дядя Лёня загоготал неестественно. Угадайка выскочила из конуры и залаяла. По крыше сверху что-то покатилось и остановилось у самого края.
Дядя Лёня, послушав, как что-то катится по крыше, стал серьёзным:
– Ворона, наверно, на князьке сидела и кость долбила, а тут испугалась и выронила. Гуляет Ирка-то. Пока муж дома, то ничего, всё хорошо. А он вахтами работает. Как уехал – сразу к ней мужики откуда-то приезжают. А так всё: «Санечка, Санечка, шу-шу, шу-шу, милый мой». Сама в другой раз в город съездит, билет купит. В городе не знаю чего, но сюда мужики как мухи прут, откуда и берутся.
Андрей резко встал. Наверно, от этого стало нехорошо, а лицо словно загорелось.
– Гуляет? – спросил он.
– Гуляет, пока мужа нету.
– А я тут с женщиной в хлебовозке ехал. В костюме ходит. Ты не знаешь кто?
– А кто её знает. Приезжая, наверно. Много их тут, женщин.
Андрей посмотрел на соседа, который сидел теперь в старой шляпе с полями и походил на гриб. Собака лаяла, через неё идти не хотелось, и Андрей пошёл напрямую к своему дому через малинник. В конце малинника стояло пугало в пиджаке. Андрей остановился.
– Поздоровайся, поздоровайся! – крикнул дядя Лёня. – А я-то думаю, почему, когда ты пришёл, моя сигнализация на тебя не залаяла. – И опять загоготал.
– А как же скважина? – вспомнил Андрей вдруг.
– А что скважина?
– Так дерево. Археологов вызывали?
– А чего дерево? Старики мне сказали, что тут раньше колодец был, овец поили. Так от него сруб, наверно, попался.
Андрей перелез через забор и прямо по грядам картошки, назло притаптывая ботву, добрался до дому. Взял сумку и медленно пошёл к калитке, всё ожидая оклика в спину.
Наконец сосед крикнул:
– Так ты всё, что ли, поехал?
– Да, – ответил Андрей и не знал, что ещё сказать. Повернулся как-то виновато в сторону соседа. Тот стоял около угла своего дома и правой рукой придерживался за стенку, словно у него приступ.
– А то бы сын увёз, у меня сын извозом занимается, пока здесь живёт. Моста-то напрямую нет, вброд придётся. Машины кругом ездят.
– Ничего, надумал уже.
Сосед хотел что-то ещё сказать, но не сумел. Андрей вышел в калитку, осторожно закрыл её, не глядя назад. Солнце толкало в спину. Вокруг от всего длинные-длинные тени. Впереди Андрея его тень в виде вытянутого уродливого человека. Ему вдруг стало очень радостно, что он уходит по прохладе, а не в жару. Со стороны казалось, что Андрей старается наступить на свою тень, поймать её, а она убегает, дразнит его, но убежать не может.
Я страстный любитель литературы. Буквально дрожу при словах «книга», «рукопись», «публикация». Сейчас мне шестьдесят два года, и почти всю жизнь свою я пишу. По строчке, по две, иногда страницами. Но могу ли я назвать себя писателем? Что вы! «Литератор» и то говорю с запинкой. А вокруг пишут многие, пишут и пишут, печатаются, издаются. Я же не то что не публиковался, а даже никогда никому не показывал ничего своего.
Первое, что я написал (с большой буквы), – это сочинение в шестом классе. В сентябре учительница по русскому языку предложила нам сочинение на свободную тему. Ох уж эта свобода!
Я тогда был захвачен недавним путешествием с отцом за грибами, во время которого мы попали в жестокую грозу. Мы ехали на велосипеде, и непогода нас застала посерёдке поля. Вдруг стало темно, налетел ветер, пошёл проливной дождь, и страшный гром обрушился на нас сверху. Помню, как близко я почувствовал отца. Никогда больше не было у меня такого. Казалось мне, что во всём мире теперь только он и я, и никого. Отец испугался, что велосипед железный и в него ударит молния. Я испугался вслед за ним. Но мы всё равно поехали. Помню дождь вокруг и тёплую спину отца. При въезде в деревню строился новый дом, и мы вместе с раскатами грома забрались в дверной проём. Окон в доме не было, пола и потолка тоже (только подпольные и потолочные балки). Зато была крыша. Мы были мокрые с ног до головы, но весёлые, что добрались до жилья. В доме пахло опилками, и хозяин его в засаленной одежде угостил нас кофе из термоса и бутербродами с колбасой. До этого я никогда не пил кофе. До сих пор помню ощущение от тёмного горячего в тёплой кружке и вкус, как и вкус бутербродов. Ничего вкуснее не ел я в своей жизни.
И всё это я описал в сочинении. Учительница похвалила его и сказала, что отправит в район на конкурс. И я даже подозреваю, что моё сочинение что-то там заняло, так как меня хотели везти в город. В тот день я пришёл в школу раньше обычного. Но наш автобус сломался, так что даже ребята из других деревень, которых он по утрам привозил, не смогли попасть в школу. Я ходил по этой школе в красивой рубашке, а не в форме (ходил по полупустой школе). Больше учительница про сочинение ничего не говорила, а я боялся спросить.
