– Нам вас сам Бог послал! – сказала Анжелика Валерьевна. Она как будто даже выросла, так широко раскрыла свои объятия. – Пойдёмте устраиваться.
Так рассказы мои, побывав в редакции, непрочитанными вернулись домой. Надо сказать, что для хранения моих работ я использовал не письменный стол, а комод. На каждом выдвижном ящике были таблички с годами, за которые написаны произведения. Внутри ящиков всё разложено по пачечкам. Это очень удобно: всегда можно найти всё что хочешь, перелистать или исправить. Внизу комода был ящик с исправленным и дополненным.
Дела газеты нашёл я в самом плачевном состоянии. К тому же на носу была проверка. Первым делом пришлось урезать зарплаты, свою я даже и не думал получать. У меня был накоплен небольшой капиталец, он тоже был пущен в дело и, кстати, очень пригодился. Через полгода удалось наладить работу рекламных полос – появились живые деньги. Через три года в здании редакции сделали ремонт. Через пять лет купили новую машину. Я, как своим, радовался успехам газеты. Каждая новая статья, новая рубрика казались мне седьмым чудом света. Иногда я забывал писать своё, даже по вечерам занимаясь делами нашей районки. Но со временем я стал замечать, что корреспонденты пренебрежительно смотрят на меня, как на человека второго сорта. Но что было с них взять, ведь это были новые корреспонденты, которые не знали, в каком состоянии газета была до меня. Теперь те же самые статьи, что до этого радовали меня, стали огорчать. Я читал их уже не как читатель, а как критик. И находил множество недочётов. Я написал бы намного лучше!
Мне очень нравится стихотворение Роберта Рождественского:
Я знаю его наизусть. Иногда мне даже кажется, что это я его написал. Параллельно с Робертом. Или даже совершенно автономно от него, в другое время. Я совсем маленький человек. И портфель у меня маленький, и работа. Но после смерти моей все увидят, каким я был исполином, падение которого сотрясёт землю.
Я стал неохотно начислять зарплату нашим журналистам, отказывать в поощрениях, урезать премии, командировочные всегда задерживал до последнего. Иногда я даже стал подумывать о том, чтоб вернуть свои деньги, что вложил в газету, но теперь это было бы подсудное дело. Начальство стало выказывать мне недовольство. Анжелика Валерьевна уже не работала, совмещаемые ею должности разошлись. Редактором был молодой парень лет тридцати. Надо сказать, что он был профессионалом. Газета с его приходом преобразилась, стала красочнее, интереснее. Её против воли хотелось и было приятно подержать в руках. Он всегда был в работе и практически не замечал меня, иногда даже не здоровался. Я немного обижался за это на него, понимал, что обижаться не за что, но всё равно обижался. Иногда он писал сам статьи, и они были плохие.
Другое дело директор Анна Андреевна, высокая, стройная и строгая женщина. Она почти всегда носит всё тёмное, часто приходит в юбках, открывающих колени. Чёрные волосы забирает в хвостик. Она годилась мне в дочери. Приходит ко мне в кабинет и подолгу разговаривает. Об общефинансовых вопросах, о возможностях газеты, о том, кому какую премию можно дать. Мне кажется, что она просто бесполезно тратит моё время.
Однажды Анна Андреевна пришла по другому вопросу.
– Павел, – сказала Анна Андреевна. Если она с человеком беседует наедине, то называет его по имени, а если в коллективе, то по имени-отчеству.
Я встал со своего места и не придал значения помахиванию её руки, обозначающему, что можно садиться. Мне всегда кажется, что в такие моменты я мальчик на побегушках. Я стал смотреть на родинку под её левым глазом. Всегда смотрел на эту родинку, чтобы не смотреть вниз, на пол или ещё куда. И вся Анна Андреевна превратилась для меня в одну сплошную родинку.
– Павел, вы знаете, что никого из нашей пишущей братии нет на месте: один на больничном, другая в отпуске, третий в командировке. – Мне было приятно, что она никого не назвала по имени, словно немного пренебрегала ими. – А нам бы надо съездить в деревню на происшествие. Нужна небольшая заметка. Не возьмётесь за это? А то в кабинете, наверно, уже засиделись, немного проветритесь.
Я чуть не подпрыгнул на месте. Это был шанс заявить о себе. Мне кажется, что я даже помолодел, столько сил у меня прибавилось.
– Вижу, что вы согласны, – сказала Анна Андреевна, улыбаясь.
И мне стало неприятно, что я так явно показал свои чувства.
– Перед отъездом зайдите ко мне. Я вам напишу точный адрес и что надо сделать. Не забудьте взять у меня фотоаппарат и диктофон.
