По выходе из дворца мы пройдем немного вправо и увидим уже упомянутые памятники трем королям-воинам. С роскошных постаментов из благородного черного мрамора, сверху и снизу украшенного свесами и ободками из слоновой кости, на которых вырезаны мифологические звери, птицы и цветы, вздымаются конические колонны высотой в пятьдесят футов [105]. Кладка колонн настолько плотная, что даже цементный раствор не разглядеть, и они облицованы мозаикой и инкрустированы разнообразными материалами. В декоре не увидишь двух одинаковых узоров; орнаменты, их цветовая гамма тщательно продуманы, и эффект потрясающий. Рядом с ними возводится третья колонна – в память о добром короле Пхра Пхен ден Кланге, отце почившего Его Величества Сомдеч Пхра Парамендр Маха Монгкута.
На противоположной окраине укрепленного города стоит храм Ват Брахмани Вайд, посвященный божеству, которое, как гласит предание, управляет вселенной с древнейших времен. Его святилище – единственный храм брахманического божества, который последователи Будды не посмели уничтожить. Образованные буддисты считают, что этот бог – воплощение скрытых сил природы, что его единственное свойство – благоволение, хотя он способен выражать и справедливое негодование, и видеть мириады будущих миров. Но, как говорят, он не имеет ни формы, ни голоса, ни запаха, ни цвета, ни созидательной силы как таковой – безличное абсолютное первоначало бытия, проникающее во все сущее и влияющее на все сущее. Эта вера в Брахму тесно переплетается со всем, что есть лучшего в моральных устоях и обычаях местного народа, и создается впечатление, будто сам Будда не осмелился оспорить эти представления в мифологии индуизма. Храм включает в себя королевский монастырь, в который имеют право входить только королевские сыновья.
Напротив брахманического вата, на удалении примерно мили, стоят на обширной территории сооружения храма Ван Сакет, где сжигают мертвых. На этой таинственной земле совершается буддистский обряд кремации – с учетом состояния или религиозных предрассудков умерших, – чему предшествуют в той или иной степени ужасные обстоятельства. Широкий канал окружает храм и его дворы, где днем и ночью священнослужители бодрствуют и молятся за духовное возрождение человечества. Говорят, здесь сжигают не только мертвых, но и – тайно – живых, а глубокой ночью в канал сбрасывают останки тех опрометчивых несчастных, которые в безумстве своем осмелились словом или действием выступить против правящей власти Сиама. Никто, кроме членов общины, не приближается к храму после заката, столь глубокий ужас он внушает всем. В глазах смертных – это страшное, отвратительное место, ибо здесь скрепляются самые чудовищные, самые дьявольские клятвы мертвых. Стены храма увешаны человеческими скелетами, земля усеяна человеческими черепами. Здесь также собирают в кучу жуткие останки тех, кто завещал свои тела голодным собакам и стервятникам, которые рыскают или парят, выискивая жертвы, а потом набрасываются на них с рычанием или клекотом. Обглоданные кости собирают и сжигают изгои – смотрители храма (не священнослужители), которые от ближайшего родственника обезумевшего завещателя получают небольшую плату за совершение этого последнего обряда. Таким образом буддистский обет исполнен, «благое дело» сделано.
В Бангкоке, современной столице Сиама, где находится правительство, по наиболее достоверным источникам, двести тысяч плавучих домов и лавок, в каждом в среднем проживает по пять душ, а это значит, что население города составляет один миллион человек. Из них более 80 тысяч – китайцы, 20 тысяч – бирманцы, 15 тысяч – арабы и индийцы, остальные – сиамцы. Эти цифры получены в ходе последней переписи населения, однако абсолютно точными их считать нельзя.
Уникально расположение города, раскинувшегося в живописном месте. После того как Аютия была разрушена, столицей государства сделали Бангкок. Дома поначалу сооружались по берегам реки. Но из-за частых эпидемий холеры один из королей распорядился, чтобы люди селились на самой реке, где они, возможно, смогут жить в относительной чистоте, да и воздух на воде свежее. Очень скоро выяснилось, что это было мудрое решение. С той поры строить дома на берегу стало привилегией членов королевской семьи, местной знати и граждан, пользующихся признанным авторитетом в сферах политики и экономики.
Ночью город окутывает пелена света от тысяч огней, озаряющих широкую реку от берега до берега. Лампы и фонари самых разнообразных форм, цветов и размеров создают сказочную панораму яркой чарующей красоты. Плавучие жилища и лавки, мачты судов, высокие причудливые пагоды и минареты, а также стены и башни Большого королевского дворца сияют и искрятся, являя собой волшебное восхитительное зрелище. Так фантазии и богатство Востока превращают обыденное в диво дивное.
