Двойные, а иногда и тройные ряды плавучих домов тянутся вдоль речных берегов на многие мили. Они представляют собой деревянные сооружения, спроектированные и покрашенные со вкусом. Стоят дома на высоких бамбуковых настилах, соединенных вместе цепями, которые, в свою очередь, прочно прикреплены к сваям, вбитым в дно реки. Сама Менам является центральной улицей, а плавучие магазины по ее берегам образуют огромный базар, где на прилавках выставлены самые невообразимые товары из Индии, Китая, Малакки, Бирмы, Парижа, Ливерпуля и Нью-Йорка.
Разумеется, без лодок и каноэ обитателям этих домов никак не обойтись. У представителей знати их целые флотилии. Возле каждой маленькой хижины на воде стоит на привязи каноэ – для визитов и передвижения по городу с целью выполнения каких-то дел. В любое время дня и ночи от дворца и к дворцу движутся плавучие караваны, и всюду реку оглашают крики торговцев и посредников на невзрачных суденышках, предлагающих свои товары и услуги.
Ежедневно на восходе солнца флотилия каноэ с бритыми мужчинами в желтых одеждах останавливается у каждого прибрежного дома. Это монахи собирают продукты себе на пропитание, которые жертвуют им миряне. Жители Бангкока кормят не менее двадцати тысяч священнослужителей.
В полдень город внезапно замирает, наступает тишина. Мужчины, женщины, дети, буквально все устраивают себе отдых. В удушающей жаре тропического полудня даже скот становится вялым и ищет тенистые уголки, укладываясь спать под сенью деревьев. Прекращается и громкий лязг грузоподъемных машин. В этот дремотный час безмолвие нарушает лишь журчание воды в сверкающей на солнце реке, текущей между курящимися берегами.
Примерно в три часа дня поднимается ветер, несущий свежесть на испекшуюся пересохшую землю. Своим благотворным дыханием он взбадривает животных и возрождает к жизни растения. Плавучий город просыпается, и оживление, еще более шумное и деятельное, нежели утром, длится до глубокой ночи, которая в Бангкоке наполнена весельем и развлечениями.
Улиц в столице мало в сравнении с количеством каналов, прорезающих город во всех направлениях. Самая примечательная пролегает параллельно Большому дворцу до так называемой Санон-Май (Новая дорога), которая тянется на сорок миль от Бангкока до Пакнама, пересекая каналы по подъемным железным мостам. Почти во всех домах вдоль этой дороги размещены магазины, и к концу сезона дождей ни один город не сравнится с Бангкоком по обилию овощей и фруктов на рынках.
Хотелось бы мне в своем повествовании обойти вниманием общественные тюрьмы Бангкока, ибо условия содержания в них заключенных и обращение с несчастными узниками – позорное пятно на репутации сиамского правительства. Некоторые из этих отвратительных заведений все равно что птичьи клетки, подвешенные над водой. Не менее ужасны и те, что находятся на суше: в них толпы живых трупов скованы одной цепью, как дикие звери. Непостижимо, почему европейские чиновники, отстаивающие христианские идеи гуманизма и добропорядочности, продолжают мириться с безразличием или умышленной жестокостью первого министра в этом вопросе, ведь он – должностное лицо в правительстве, и именно на нем главным образом лежит ответственность за творящийся там произвол, которому даже трудно подобрать название.
