В зависимости от обстоятельств, от семи до девяти дней белого слона чествуют во временном павильоне, развлекая его различными драматическими представлениями; эти дни объявляются общенациональным праздником. По окончании праздников белого слона со всей торжественностью ведут в его пышные апартаменты на территории дворца короля, где Чанг Пхука встречают его собственные придворные, служители и рабы. Они устраивают священное животное в его роскошном жилище и сразу принимаются наряжать и украшать его. Первым делом придворный ювелир окольцовывает золотом его огромные бивни, увенчивает его диадемой из чистейшего чеканного золота и надевает на массивную шею тяжелые золотые цепи. Далее служители накидывают на него бархатную пурпурную попону с ало-золотистой бахромой, и затем весь его двор падает перед ним ниц и оказывает ему королевские почести.
После того как Его сиятельство освежится в ванне, придворный высокого ранга поднимает над его благородной головой огромный малиново-золотистый зонт, другие обмахивают его украшенными золотом опахалами. В таких случаях перед ним неизменно ступают музыканты, возвещающие о его приближении радостными песнями.
Если Чанг Пхук заболевает, к нему приставляют личного лекаря короля, а первосвященники ежедневно наведываются в его дворец, дабы помолиться о его благополучном избавлении от недуга. Они окропляют его святой водой и натирают освященными маслами. Если Чанг Пхук умирает, весь Сиам скорбит и погружается в траур. Но его тело не сжигают. Только его мозг и сердце удостаиваются этой последней высочайшей почести. Умершего слона оборачивают в саван из тончайшего белого полотна, на носилках несут к реке под причитания и погребальные песни и сбрасывают в Сиамский залив.
В 1862 году к приему белого – точнее, розоватого – слона шли грандиозные приготовления. Словно по волшебству перед восточными воротами дворца вырос временный павильон невероятного великолепия; вся страна ликовала от радости. И вдруг пришла трагическая весть: Чанг Пхук умер!
Никто не осмеливался поставить в известность короля. Но кралахом – человек предприимчивый и исключительно хладнокровный – распорядился прекратить приготовления и убрать с глаз долой строящийся павильон и работников. Вечером Его Величество, как обычно, пришел полюбоваться на пышное сооружение. Каково же было его удивление, когда он увидел, что от восхитительного павильона, который накануне вечером был почти достроен, не осталось и следа. Ошеломленный, он повернулся к придворным, чтобы потребовать объяснения, и тут на него снизошло ужасное озарение. С криком боли он опустился на камень и дал волю слезам. Утешил короля один из его отпрысков. Он опустился на колени рядом с отцом и сказал:
– Не плачьте, отец! Незнакомый господин, возможно, покинул нас лишь на время. Незнакомый господин был изнежен и не сумел пережить изумления и расстройства желудка.
Спустя несколько дней после этого печального события король прочитал мне любопытное описание скончавшегося исполина и показал часть его сохраненной кожи и бивни, по размеру и белизне превосходящие все, что я когда-либо видела. «Глаза у него (то есть у слона) были голубые, веки – цвета лосося, волосы тонкие, мягкие и белые; шкура – розовато-белая; бивни – как длинные жемчужины; уши подобны серебряным щитам; хобот – как хвост кометы; ноги – ступни небес; когда идет, кажется, что гром гремит; взгляд задумчивый и добродушный; рев все равно что трубный глас могучего воина; стать величественная, как у монарха».
Смерть белого слона для сиамского народа горе не меньшее, чем для короля.
Во время всех торжественных событий – на дворцовых приемах, например, – белый слон, пышно убранный, стоит справа у внутренних ворот дворца – эффектный неотъемлемый атрибут церемонии.
Когда из Англии на родину вернулись сиамские послы, глава посольства – человек, славящийся своей образованностью и добропорядочностью характера, да еще и двоюродный брат великого короля – опубликовал весьма любопытную статью о своем пребывании в Великобритании, описав в ней страну и ее народ, их манеры, обычаи, жилища, а также составил для королевского двора отчет о работе посольства. Характеризуя внешность королевы Виктории, он пишет: «Августейшая королева Виктория производит неизгладимое впечатление. Нельзя не заметить, что она, должно быть, ведет свое происхождение от благородных королей-воинов и правителей земли, ибо глаза, цвет кожи и прежде всего стать у нее как у прекрасного величественного белого слона».
