Монастырь этот, по местным легендам, заложен в XII веке, сохранившиеся постройки датируются XVI веком. Кто они такие, Борис и Глеб? Что мы знаем о них? Двое из сыновей святого благоверного князя Владимира, павшие от руки своего брата Святополка, за это злодеяние именованного в русских летописях «окаянным». А сами Борис и Глеб объявлены церковью страстотерпцами и мучениками. Народ наш любит мучеников, поэтому Борис и Глеб вскоре стали самыми любимыми и почитаемыми на Руси святыми. Сколько Борисоглебсков и Борисоглебских монастырей стояло на Руси – и не сосчитаешь.
Что же увидел я в Дмитрове? Два молодых князя на боевых конях, два дерзких лица, в руках пики с развевающимся стягом – они готовы к бою. Какие там мученики! Крепкие сильные русичи, защитники своих уделов. такими скульптор увидел героев русского средневековья. И надо сказать, это не расходится с современными историческими оценками того времени и тех людей. Сыновья Владимира-крестителя – Святополк, Борис, Глеб, их сводный брат Ярополк – намертво схватились после смерти Красного Солнышка в борьбе за киевский престол. Кто из них прав, кто виноват – история умалчивает. Но поскольку Святополк привел на Русь для «разборок» с братьями печенегов и поляков, он так и остался в народе «окаянным». И хотя Борис и Глеб погибли в стычках в разное время и в разных местах (один из них был князем Туровским, другой – Муромским), в веках и в историческом сознании они так и остались рядом.
Рядом сидят они на конях и у стен Борисоглебского монастыря. Прекрасная композиция, ничего не скажешь! Великолепное искусство литья! Кстати, льет свои произведения скульптор недалеко, в Солнечногорске. Его литью сегодня завидует вся Европа.
Ну, да я увлекся. Вернемся к нашему рассказу. В то время, когда приехал я в город Дмитров по делам старого партийца, этого великолепия в городе не было. Черная «Волга» со спецномерами остановилась в историческом центре города. На переднем плане, как всегда в России, тюрьма и флигель административного комплекса, справа Успенский собор, слева Елизаветинская церковь.
Дмитровский кремль и тогда, при расцвете коммунизма, выглядел величественно, обнесенный земляными укреплениями, овальными в плане и представляющими собой вал высотой до 15 метров и длиной почти в километр. По летописям до 1610 года по его гребню шли рубленые бревенчатые стены с 10 башнями, из которых две (Егорьевская на юго-востоке и Никольская на северо-западе) были проездными. Третий проход внутрь укреплений появился лишь во второй половине XIX века. Вал когда-то был окружен рвом с подъемными мостами. Что удивительно, до наших дней сохранился небольшой южный участок рва. Во время Смуты деревянные укрепления были сожжены и больше не восстанавливались. Сейчас можно увидеть Никольские ворота, но они являются реконструкцией, созданной в 2004 году по проекту архитектора Коровина.
Вся городская власть располагалась тогда, как, впрочем, и сейчас, в нескольких зданиях XIX века к юго-западу от кремля. Среди них выделялась бывшая гостиница Суходаева, где теперь размещается администрация района. За ней, вдоль по улице со звенящим названием Советская, располагались службы той самой советской власти Дмитровского района. Ютились они в здании бывшей Спасской церкви, перестроенной в большевистское время для нужд новой власти, Одна из этих служб непосредственно была родственна нашей конторе. Я увидел, как от здания бывшей церкви к нашей машине широким шагом двигаются трое. «Хорошо хоть строевым шагом не отбивают», – подумал я.
Местная команда представилась и повела меня вдоль кремлевского вала вглубь старых улочек, застроенных одноэтажными деревянными домиками. По пути старший объяснял, что Дед (он так и сказал «Дед», видно убитого здесь хорошо знали) жил в частном секторе, в доме, доставшемся ему от предков. Еще рассказал, что Дед из бывших. Еще до революции приятельствовал с самим князем Кропоткиным, потому как оба были, хоть и «наши товарищи, но из дворян». За этими россказнями подошли к уютному домику с резными наличниками, крепко стоящему на каменном цоколе и почти скрытому кронами яблоневого сада. Вошли в дом. Внутри все было как в начале XX века. Мощная дубовая мебель, массивная люстра под потолком. Тяжелые гобеленовые шторы на окнах и искрящийся хрусталь в серванте. Ребята из местной службы провели меня в кабинет Деда. Там к письменному столу, покрытому зеленым сукном было придвинуто огромное кожаное кресло.
– Вот здесь его и нашли? – спросил я.
– Здесь, товарищ генерал – четко ответил старший.
«И звание знают, – удивился я, а вслух спросил: – А орудие преступления в конторе»?
– Здесь, – ответил тот же оперативник, протягивая упакованный в полиэтиленовый пакет кинжал.
– Вы рассказывайте, рассказывайте, – я внимательно рассматривал кинжал.
