Нельзя не учитывать того, что Хаксли в самом деле собирался стать ученым. Он, несомненно, выбрал бы эту стезю, не помешай ему серьезная болезнь глаз, порой почти полная слепота. Он отличался энциклопедическими познаниями, а также тем, что в целом интересовался науками гораздо больше, чем литературой и искусством, предпочитая участвовать отнюдь не в съездах писателей, а в научных конференциях. Характерно, что наиболее оригинальное определение роли писателя в век науки он дал не тогда, когда задумывал и писал «Дивный новый мир», а в докладе «Окончательная революция» (
Уникальный статус Олдоса Хаксли в культуре определяется тем, что этот литератор ставил перед собой задачу соединить дискурсы науки и искусства в едином пространстве художественного текста. В биографии писателя поражает то, что он был участником многочисленных научных дискуссий и конференций. Не только философы, что нередко в истории литературы, но и профессиональные биологи, генетики, медики, фармакологи, психиатры и психотерапевты, с которыми он обменивался мнениями, относились к нему исключительно серьезно, порой воспринимая его как коллегу и вовлекая в новаторские проекты. В любой поездке с ним всегда находился дорожный вариант Британской энциклопедии. В Калифорнии, где он прожил последние три десятилетия, он подписывался отнюдь не на
Наука, в особенности естествознание, входила в сферу важнейших сфер интересов Олдоса Хаксли. Почему?
Во-первых, ему как создателю сюжетов и характеров представлялось интересным изобразить ученого, его мыслительный процесс: движение ума от набора чувственных восприятий к набору ненаблюдаемых, гипотетических данностей и затем к новой гамме переживаний и системе представлений. Ученые присутствуют во многих произведениях Хаксли. Это Шируотер в «Шутовском хороводе» (
Во-вторых (и это самое главное), Хаксли полагал, что наука оказывает все более существенное влияние на дух, сознание и на абсолютно все стороны жизни человека и планеты. Следовательно, писатель просто-напросто не может ее игнорировать.
Олдос Хаксли неоднократно отмечал, что писатели в целом любят хвалиться своим неведением. Он называл литераторов, по-прежнему не желающих знать и понимать открытия Эйнштейна и Гейзенберга, «невежественными идиотами». У самого Хаксли не было ни малейшего сомнения в значительности того места, которое должна занимать наука в современной культуре и в тех возможностях, что предоставляет литературе актуальное знание.
Успех «Дивного нового мира» у читателей, критиков и – что особенно важно – у представителей академической и прикладной науки проистекал не в последнюю очередь из того, что Хаксли выстроил такой «мост» между знанием и обыденной жизнью. Успех был и следствием целостности, стройности и остроумия тех научных концепций, на которых построен текст, их соответствия новейшим на тот момент научным представлениям. Образность этого романа в значительной степени следствие научного мировоззрения писателя. «Дивный новый мир» фактически не содержит ни единого прогноза или оценки, которые не вытекали бы непосредственно из того, что было известно науке, в частности биологии, еще в конце 1920-х гг.
Система образов, созданных Олдосом Хаксли в обеих утопиях, в «Дивном новом мире» и «Острове», во многом обязана своим происхождением различным направлениям психологии и психотерапии. Серьезное увлечение психологией, имевшей для него как личностный интерес в качестве инструмента самопознания, так и философский смысл, привело к появлению нового типа прозы. Такого рода тексты, как мы увидим, совершенно сознательно исследовали структуру индивидуального и общественного сознания и взаимодействие отдельных их областей в полном соответствии с данными современной психологической теории и практики. Таким образом, вначале психология «освоила» литературу и приспособила ее к своим концепциям, а вслед за этим специфические темы психологии были, в свою очередь, «завоеваны» литературой. Так, идеи движутся по кругу – от литературы к науке и снова – от науки к литературе, что, впрочем, вовсе не означает, что они не могут возникать самостоятельно.