Хаксли весьма остроумно критиковал бихевиоризм во многих публицистических работах. Так, в сочинении 1937 г. «Цели и средства» он находит изъян в теоретических основах бихевиоризма и разрушает его фундамент средствами самой бихевиористской логики:
Если разум – всего лишь эпифеномен материи, если сознание полностью обусловлено физическими изменениями, тогда нет ровно никаких оснований полагать, что какая-либо теория, порожденная таким аппаратом, безусловно правомерна. Следовательно, если бихевиоризм прав, то нет никаких оснований видеть превосходство той или иной позиции, в том числе и бихевиористской. Другими словами, если бихевиоризм прав, то, скорее всего, он не прав <…> (CE. Vol. IV. Р. 358).
Писатель был убежден, что Уотсон, как и Павлов, были закостенелыми детерминистами. Бихевиоризм, как ему представлялось, одержим «Волей к Порядку, стремлением к аккуратности, противостоящей дикому ошеломляющему разнообразию личностей, которому он предпочитает единообразие культуры» (
Бихевиоризм, получивший наряду с психоанализом огромную популярность в США, трактовал психическое как составляющее некой общей информационной системы или как механизм (субъект и объект) управления. При этом не объяснялись ни целостность психического, ни субъективная сторона психических проявлений. Хаксли не находил в теории бихевиоризма какой-либо трактовки творческой активности и присущего человеку стремления к свободе. «Дивный новый мир» описывает новые свойства психики у жертв бихевиористского редукционизма. В этом смысле текст Хаксли продолжает уэллсовскую и замятинскую традицию изображения жертв психиатрического воздействия, подхваченную в дальнейшем Кеном Кизи в «Полете над гнездом кукушки» (1962) и Энтони Берджессом в «Заводном апельсине» (1962).
Критикуя Павлова и Уотсона, Хаксли все же осознавал позитивные, здравые стороны учения бихевиористов. Так, в частности, ему было известно утверждение Уотсона: не изменив фундаментально среду, нельзя сформировать новые модели поведения. Неврозы, психические расстройства, болезни и связанное с ними асоциальное поведение, по мнению бихевиористов, порождены не природой человека как таковой, а пороками среды и, в частности, воспитания. Уотсон, кроме того, предлагал довольно простые методы решения как личностных, так и межличностных проблем, пригодные также для изменения общественных отношений. Методика Уотсона, при последовательном ее использовании, и в самом деле могла бы создать новых людей, счастливых и добродетельных из-за того, что им нравится делать все, что им поручено делать. Бихевиоризм служил и во многом продолжает служить, как о том мечтал Уотсон, «лабораторией нового общества».
Клеймя бихевиористов за упрощенное понимание человеческой природы, постоянно говоря о том, что каждый индивидуум биологически уникален, Хаксли то и дело возвращался к обсуждению положительного воздействия их методов в области образования, педагогики и психотерапии[139].
Писатель немало размышлял над проблемой внушения. Еще в 1925 г. он посвятил этой теме исключительно остроумную статью «Психология внушения» (
Коров нельзя убедить в том, что маргаритки – грязная пища <…>, ибо они слишком глупы, чтобы научиться говорить или чтобы понять, что им говорят. <…> Коровы не понимают, почему нельзя выйти замуж за единокровного брата. Люди, запуганные словом «инцест», которое сами придумали и которое вот уже много столетий повторяют друг другу, создали душераздирающие трагедии в пяти актах на тему жениться или не жениться. <…> Изобретение речи и письменности сделало внушаемость человека безграничной (CE. Vol. I. Р. 391)[140].