В 1930-е гг. в его отношении к фрейдизму уже никто не сомневался, в особенности после публикации романа «Дивный новый мир». Причин нелюбви Хаксли к Фрейду и фрейдизму много. В наиболее общем виде они могут быть сведены к следующему: фрейдизм не способен «иметь дело с человеческим характером – таким, каков он есть, или хотя бы дать ему теоретическое объяснение» (
Трудно отрицать тот факт, что психоаналитический подход оказал колоссальное влияние на литературу XX в. Не так много писателей первой величины осталось не задетыми соблазнительными, новаторскими идеями Фрейда и Юнга. Отмечая повальную увлеченность литераторов теорией Фрейда, Хаксли видел причину ее привлекательности в ее претензии на стройное и эффективное объяснение проблем человеческого сознания. Мнимая завораживающая простота гипотезы Фрейда, как полагал писатель, облегчала ее восприятие литературой. Обратим внимание на то, что в конце жизни, в книге «Литература и наука», Хаксли выделяет литературные темы, которые не получили бы развития без идей психоанализа: «хроническая гражданская война» внутри сознания, ее последствия, беспокойство, фрустрация. Но более новаторской представляется ему другая тема: реакция сознания на предложенную ему гипотезу о структуре сознания, сформулированную современной наукой. Такой поворот от достаточно традиционного изображения в произведении внутреннего конфликта сознания к интеллектуально-психологической рефлексии в рамках новых философских представлений свидетельствовал о новом этапе развития литературного психологизма – в самом деле, самовосприятие литературных героев XX в. в той или иной степени обременено фрейдистскими концепциями.
Как известно, основатель психоанализа создал специальные работы, раскрывающие значение обостряющегося конфликта между инстинктами человека и теми ограничениями, что налагает на него культура: сексуальность человека в принципе антагонистична цивилизации. Фрейда часто уличают в пессимизме, а между тем его гуманистические усилия как раз и были направлены на поиски путей освобождения
В «Будущем одной иллюзии» (1927) и «Неудобствах культуры» («Недовольство культурой», 1930) показана цивилизационная динамика, основанная на противопоставлении «принципа удовольствия» «принципу реальности», и предложен утопический проект того, как достичь ощущения всеобъемлющего, «океанического» чувства, соответствующего внутреннему единению
Почти все эти идеи нашли различное воплощение в литературе после Фрейда. Впрочем, зачастую как писатели, так и критики не осознавали «первоисточника». Так, например, историки литературы не замечают очевидного сходства свойств, присущих цивилизации по Фрейду, с теми, что через два года после его «Недовольства культурой» изобразил Олдос Хаксли в «Дивном новом мире», в романе, где содержится ироничный отклик на предложенную психологом оппозицию «цивилизованного» и «дикого».
По Фрейду, культура – это система институтов, защищающих человека от могущественных сил природы и устанавливающих общественный порядок. Не чураясь мелочей, Фрейд даже снисходит до рассуждений о гигиене и мыле: «Любая неопрятность кажется нам несовместимой с культурой <…>. Более того, мы не удивляемся, когда мерилом культуры прямо объявляют потребление мыла»[148]. Идеал стерильности многократно подчеркнут в Новом мире, жители которого автоматически при каждом подходящем случае повторяют зазубренные на гипнопедических уроках стишки: «Без стерилизации нет цивилизации» и «Смой стрептококков и спирохет. Да здравствуют ванна и туалет» (ДНМ, 393). Вспомним, что за два года до выхода этого романа Фрейд определил три специфические черты идеализированной современности: «Красота, чистоплотность и порядок явно занимают особое положение среди требований культуры»[149]. На этих компонентах и на тщательно спланированной экономике зиждется привлекательность и стабильность Нового мира.