Четвертый камень в фундаменте Нового мира –
«Недовольство культурой» содержит предостережения, касающиеся подавления индивидуальной свободы ради социальной стабильности. По Фрейду, цель деятельности человечества состоит в том, чтобы достичь равновесия индивидуальных влечений и требований массы. У Фрейда упомянута каждая из трудностей, впоследствии остроумно и конструктивно «преодоленных» в Новом мире. Так, устранены ограничения, налагаемые семьей, сексуальные отношения получили приоритетный социальный статус. В романе постоянно изображается свободный, ограниченный лишь строжайшей контрацепцией, промискуитет. Но какая разница между синтетической, свободно-обязательной любовью у Хаксли и поистине океанической любовью в романах его близкого друга Д. Г. Лоуренса! У новой расы Нового мира «устранены» какие бы то ни было противоречия между «принципом удовольствия» и «принципом реальности». О неврозах нет и речи.
Фрейд рассуждал об опасности состояния, названного им «психологической нищетой масс», которая «угрожает прежде всего там, где общественные связи устанавливаются главным образом путем идентификации граждан друг с другом <…>. Современное состояние американской культуры предоставило бы удобный случай для изучения этого опасного заболевания культуры»[150]. Именно таким случаем воспользовался Хаксли, создавая «Дивный новый мир» – не только утопически-антиутопическую конструкцию, но и критику цивилизации Нового Света.
Является ли Новый мир цивилизацией не просто довольной своей культурой, но соответствующей прожектам Фрейда? Напомним, что его утопический проект предполагал установление либидонозного общества. Легко представить, с каким негодованием Фрейд отверг бы подобный вариант построения утопии, если бы удостоил вниманием эту довольно схематичную картину рая для запрограммированных имбецилов[151]. Очевидно, что писатель не считал нормальным или вполне удовлетворительным Новый мир (Новый Свет).
В «Будущем одной иллюзии» Фрейд мечтает:
Хочется думать, что должно же быть возможным переупорядочение человеческого общества, после которого иссякнут источники неудовлетворенности культурой, культура откажется от принуждения и от подавления влечений, так что люди без тягот душевного раздора смогут отдаться добыванию благ и наслаждению ими. Это был бы золотой век <…>[152].
Психоаналитик рассмотрел целый ряд мер, которые бы помогли Эго избежать страдания, не получив невроза. Список способов – путей к счастью – весьма необычен и неоднороден. Здесь и добровольное отшельничество, и аскетизм, и алкоголизм, и наркомания, и религия, и занятия йогой, и сублимация либидо через искусство, науку, и совместный труд на общее благо и пр. Однако Фрейд считает все эти методы неудовлетворительными и верит, что решение кроется в «новом методе искусства жить», в практике «либидонозного» отношения к жизни, при котором преимущество будет на стороне принципа удовольствия. Для этого человек с помощью психотерапии должен покончить с тиранией Супер-эго, с жестким диктатом совести. Таким же образом следовало бы реструктурировать коллективное сознание, создав в конце концов антиневротическую культуру.
Фрейд вполне скептически относился к перспективам своего утопического проекта, полагая выполнимой лишь первую его часть, т. е. индивидуальную. Хаксли же воплотил в своем тексте все мечты австрийского психолога. Конструируя свой Новый мир, Хаксли решил, насколько возможно, ослабить, а желательно и вовсе убрать чувство вины из психической жизни новомирцев. Этот социально-психологический проект увенчался в Новом мире успехом: в самом деле, мы не наблюдаем и следа неврозов у населения. Исключением является Бернард Маркс. Однако его случай получает физиологическое объяснение: в бутыль, заменявшую ему материнскую утробу, попал избыток алкоголя, что предопределило не только неустойчивость психики, но и врожденную одаренность.