Один из центральных и, несомненно, самых известных образов «Дивного нового мира» – «дети в бутылях» – появился в романе под влиянием небольшой книжки «Дедал, или Наука и будущее» (1923) хорошего приятеля Олдоса Хаксли, Дж. Б. С. Холдена (Daedalus: от Science and the Future), который был не только крупным биологом, но к тому же великолепным популяризатором научных идей. Холден писал о «ребенке в пробирке»[244]. Идея INF (in vitro fertilization), т. e. искусственного оплодотворения, получила реальное воплощение полвека спустя, в 1970-е гг. В «Дедале» Холдена, как впоследствии и в «Дивном новом мире» Хаксли, дело этим не ограничивается. В обоих сочинениях речь идет не просто об INF, а об эктогенезе, т. е. о развитии плода вне тела матери[245]. (В Новом мире идея эктогенеза принадлежит вымышленным ученым Пфицнеру и Кавагучи, чье предложение по сюжету поначалу было отвергнуто правительством из-за сопротивления, оказанного христианской церковью.) По всей видимости, Холден поделился с Хаксли этой идеей еще до публикации своего «Дедала». В противном случае трудно объяснить, каким образом в романе «Желтый кром» (Crome Yellow, 1921) мог появиться эпизод, в котором мистер Скоуган – в нем читатели безошибочно узнавали Бертрана Рассела – произносит следующие слова:
<…> Богиня прикладных наук преподнесла миру <…> ценный дар – средство отделения любви от размножения. <…> В течение нескольких следующих столетий <…> мир может стать свидетелем еще более полного разрыва. Я ожидаю этого с полным оптимизмом. <…> Место ужасной системы, которую дала нам природа, займет обезличенное размножение. Громадные государственные инкубаторы, в которых бесконечные ряды колб с зародышами дадут миру то население, какое будет ему потребно. Институт семьи исчезнет. <…> И Эрос, прекрасный в своей свободе и не скованный ответственностью, будет порхать, словно пестрый мотылек, от цветка к цветку над залитой солнцем землей[246].
Если же не Холден подсказал идеи эктогенеза и клонирования Олдосу Хаксли, то авторство, очевидно, принадлежит либо самому писателю, либо Бертрану Расселу. Последний в дальнейшем сетовал на то, что Хаксли (устами Скоугана) вполне серьезно изложил мысли, которые сам Рассел лишь шутя обсуждал с друзьями в Гарсингтоне.
В 1932 г., когда вышел в свет «Дивный новый мир», Холден опубликовал «Причины эволюции» (The Causes of Evolution)[247]. Как в романе-утопии, так и в научном труде явственно звучит идея генетического неравноправия. Тогда же Холден, который, в отличие от своего коллеги Рональда Фишера, не приветствовал евгенические идеи, написал о том, что очевидная ему как ученому идея изначального генетического неравенства людей будет в свое время отвергнута эгалитаристскими государствами. Он предсказал, что рано или поздно идея генетического неравенства будет признана еретической в Советской России. Поразительно, что, рассуждая о вероятных последствиях идеологического руководства наукой, ученый точно предугадал развитие событий в СССР и даже указал направление главного удара партии по науке: «Проверка верности СССР науке, думается, наступит тогда, когда станет необходимым собрать воедино результаты исследований человеческой генетики, демонстрирующие то, что я полагаю фактом природного неравенства»[248]. Точно такие прогнозы делал и Рассел, описывавший в конце 1920-х гг. тоталитарную советскую идеологию, насаждавшуюся партийными функционерами от науки. Так и случилось. В конце 1930-х гг. в СССР начались гонения на генетиков и евгенистов. Вторая волна пришлась на конец 1940-х, когда сторонники Т. Д. Лысенко, придерживавшиеся антинаучных ламаркистских взглядов и исходя из идеологических соображений, с садистским восторгом разгромили генетику.
«Дивный новый мир» в мельчайших деталях изображает кастовый мальтузианский евгенический рай, в котором лишь единицы помнят о существовании «матерей» и «отцов», а все женщины еще в процессе инкубации поделены на «плод» и «неплод». Причины такого подхода к размножению являются одновременно мальтузианскими и евгеническими:
